&48. Горбит людей настырность, и скорее всего именно та, что обращена против Божественного, в каких бы приземленных формах сие не шло.
&49. Индивидуализм и коллективизм – дуэлизм который порождает другой и составляет план. Коллективизм индивидуалистический и индивидуализм коллективный. Первый – христианская религия, второй культ личности Сталина. Но есть примеры наоборот показывающие обыкновенность каждой позиции. Так например, любой борьбе за независимость нужен вождь. Это важный план, без него останется вечно гадать: «Хотят ли русские войны?». И дилемма 41 года, «Как такое могло случиться?». И готовил ли СССР нападение на Германию? Многие коллективно бросятся утверждать: «Нет, СССР не мог!». В СССР тогда с уничтожением индивидуализма царило его исключение – индивидуализм Сталина, пронизывающий все. В плане той обстановки ведущую роль Лев стал играть на этом исключении. Не важно хотели ли русские войны коллективно, и насколько каждый индивидуально, но ответ нужно искать в потемках души этого без сомнения плохого человека Сталина. Такой как он мог напасть? Пример тому, нападение на Финляндию и на миллионы уничтоженных в своей стране. Идя по военному крену советской экономики война против мира была естественным и давно подготовленным выходом зла его души. Планы II пятилетки составлялись еще до прихода к власти Гитлера. По ее результатам, еще в 35-м году Красная Армия стала сильнейшей в мире. Но партийные кадры все еще могли Сталина сместить и был неторопливый откат назад в силе и времени, с уничтожением всякой оппозиции. За это время по закону равновесия пришел к власти Гитлер, точнее его привели под угрозой советских пятилеток. И западные демократические круги, пусть как бы двойственна и лицемерна политика их не была, но отдали непреодолимый чехословацкий барьер, что бы Германия успела усилиться. Пусть как бы на востоке люди не ругали западных демократических политиков, но те все же профессионально действовали на своих местах и думали за свои народы, то чего политики не делают за свой народ на востоке. Германия просто вынуждена была позахватывать страны Европы, что бы что-то противопоставить планам III пятилетки. И западников – чехов на востоке не понять, как могли сдаться, когда бы легко можно было отбить слабенькую германскую армию. Но то если думать коллективом и по-народному, тоже здоровому думанью, так же должному присутствовать на первом плане. Да, Чехословакия была сдана и зря не стала отбиваться даже в одиночку. Потом это зря и ударит больно по народу. Но среди индивидуалистов другое видение, в кое массы не посвящаются. И самый высший уровень Божьего промысла: как и куда деть неминуемое нарастание промышленного негатива – в его милитаризме? Если закончить жизнь Сталина, то инерция оного негатива, овладев душами масс, произведет самое разрушительное действие для всего народа, которому столь не свойственно было нападать и захватывать. Сталинское зло, терзающее народ имело продолжение ввиду того, что во всем человечестве технократическая военизированность должна была отрыгнуться войной и переболеньем, как I мировая спасла человечество от изобилия по отношению к которому, оно было еще слабо. И получаются от этого мировые болезни. Здесь всегда проявляется незаметный женский негативизм. Когда автомобиль стал магичнее, чем чудный природный кристалл – брилиант, и когда: это «он у меня тракторист!» окончательно возвысило кумирство техники, то в этого рода поток и устремилась всякого рода погрешность даже та, что интеллигент слишком сильно презирает темную крестьянскую жизнь и все иное, во время техники, погрешности не с ней связывающейся. Дело не в пятилетках, Сталине или женщинах, а в том что от погрешности нужно как-то избавляться. Погрешность одного уровня накладывается на погрешность иного как – то социального строя. А что если бы НЭП был оставлен с его 44% роста в год? Тогда бы все равно не дано было бы? Возможно не дали бы, так как на роду русских было написано соделывать сильные вещи в духовном, а не сказки-Коммунизмы. Тогда бы вместо танковой мощи выскочила бы атомная мощь, куда более худшая. Обстоятельства же сложились как нельзя более лучше. Германцы же увлекшись танковыми технократическими победами, забросили свою бомбовую программу. События раскручивались с большим ускорением. Германии давался Запад, и Восток в лице Сталина, давал ей захватывать все, что нужно, что бы потом вместе все освободить под себя. Новый этап всемирной революции. Перед самой войной Сталину со всех щелей кричали: что такого – то будет война! То, что он открыто, вслух не доверял сообщениям и говорит об обратном, он хотел полного абсолюта, чтобы даже агрессором не прослыть, при том что подчинил всю экономику военному делу. Здесь и случилось то, что бывает когда хочешь полнейшего – получаешь облом. II мировая нисколько не походила на I мировую, как хотелось бы. Вместо поэтапности с подходом армий и обязательным пограничным сражением: воздушное сражение за несколько десятков и сотен миль от границы, мощные танковые прорывы и котлы окружения. Красную Армию только то и спасло, что она не вся оказалась у границ. Сталин действительно испугался, он-то рассчитывал отдать пограничную часть войска на истребление, а затем навалиться всей мощью, которая как оказалось не была известна врагу. Но Лев перешел к германцам в виде инициативы. Более сильному количественно не везло во всем, вплоть до того, что советские танковые удары сами рассыпались буквально на ходу, теряя материальную часть и в основном при отступлении, уничтожая почти любой вышедший из строя танк, чего не было у наступающей стороны, а наоборот было большое восстановление потерь. Сверху со ставки на действия войск был спущен весь негативизм личности Сталина. Он был в рвении скорее выровнять положение и давал сверху самые ненормальные приказы, вначале на наступление, когда большие силы с этим только оказывались в гибельном положении окруженных, а затем, когда эта наступательная спесь была сбита, пошла оборонительная, когда целыми группами армий нужно было отступить, чтобы не быть окруженными, они же остаются до последнего и разрешение на отступление дается когда уже поздно, когда окружение почти состоялось. Именно в этих безвыходных положениях перегруппировавшись в круговую оборону, с намерением на ответные удары и прорывы, начиналась кошмарная нечеловеческая борьба за силу. В том аду народу начинали возвращаться его национальные черты, взамен иных. Культовая хмарь выходила с кровью. В невероятных усилиях под постоянным обстрелом, почти без еды и пополнения боеприпасов, сражаясь до последнего иногда штыка, все же прорываясь целыми дивизиями, частями мельче, иногда одиночками, возвращались к линии фронта сотнями километров, передавали действительно, как говорится преемственность. Коллектив постепенно перенимал победный дух Льва к себе. Отсутствие правды заменялось удивительно достоверным солдатским радио. Это в официальных кругах ничего не было известно о том, что целый месяц сражалась в тылу крепость Брест, рядовым это было известно, как и все то, что происходило на фронтах, это пересиливало в правдивости даже свободную прессу. Сильные вещи возвращались в народ. Часто полководцы удивлялись, что решения Армии рядовому становились известны ранее, чем ему. Победа была достигнута не партией и строем, а духом коллективизма и его силовыми усилиями. Не хваленые советские стратеги и даже не горе-полководец Жуков, бравший по самому минимуму на любой ситуации, на коей казалось уже обильно отпускалось сверху на коллектив, у которого точно такие же самые котлы немцев целиком из окружения выходили и вообще, что на карту посмотришь, что на его физиономию, он кроме прямых ударов в лоб ничего более не понимал, в том числе и в отношениях с офицерством рукоприкладствуя. И все заключенные по его неоспоримому мнению должны были сидеть (53г.). Чтобы умудриться 5,5 миллионов пленных за пол-года потерять нужно было быть сильно уж большим-и… Подвиг русских генералов I мировой, когда приходилось спасая армии отступать, сдавая крепости, под вой домашней прессы – не по тому поколению маленьких.., или лучше все—таки написать лейтенантов в генералитете и гигантов в рядовом составе. Лев с войной перешел в народ и потому после войны стало жить здоровее. Впрочем опять же война за материальные блага, которая развернулась позже, была проиграна. Так же как в 41, к 98 году экономика по западным рецептам была доведена до состояния комы и сама очнулась через дефолт. Пример Жукова, пример очень маленького коллективного человека на должном индивидуальном месте, то есть виноват в чем-то не Жуков, а то что его восхваляют, когда бы нужно отнестись трезво, как к неладному, ничтожному, неудачливому, темному. На Халхин-Голе его прямоту еле унял Штерн, перестановками и действительным стратегизмом, а не насильным. Там бы в коллективе водить тому в атаку, Жуков был бы в своей тарелке. Сейчас в России беда с индивидуализмом. Опять отставание. Милицейские стаи молодняка подавляют всякую волю к тому. В народе полная уверенность, что правоохранительные органы – зло.
