– Ну, и почему же вы до сих пор живы? – язвительно поинтересовался Захаров, очевидно, обидевшись на замечание Крымова о милиции, под которым Марина подписалась бы не только обеими руками, но и ногами, если бы это было возможно.
– Потому что я стал медлить. В сквере было так красиво, тихо, спокойно. Я стал смотреть на церковь, думать о боге, думать о себе. А потом приехала Алина.
– Как она нашла вас?
– Я рассказывал ей об этом скверике во время одного из наших сеансов. Она ждала меня – я как раз должен был прийти к ней в субботу. Не дождавшись, встревожилась, поехала сначала ко мне домой, а потом – в сквер. Я даже не успел открыть бутылку с водой.
– А потом вы ее убили, – проницательно закончил за него Захаров. Марина посмотрела на него, как на придурочного, но он, к счастью, этого не заметил.
– Да нет же! Она заставила меня рассказать все, потом заявила, что я напрасно всегда и во всем виню себя, и это самая главная моя проблема, что нельзя брать на себя всю вину, потому что это разрушает человека. Она долго говорила на эту тему, потом сказала, что меня могли просто подставить, пользуясь моим плохим самочувствием, и уж если кто и виноват, то она – лечила меня слишком медленно, а мне нужна интенсивная терапия... А потом она уговорила меня поехать к ней.
– Домой?
– Нет, у нее есть дом километрах в ста от Москвы.
– Вы все это время находились там? Вдвоем?
– Да.
– И что же вы там делали?
– Она лечила меня. Мы разговаривали, гуляли вместе. Купались в озере, ездили на велосипедах.
– Здорово! – воскликнул Захаров. – Просто замечательно! Пока мы тут стояли на ушах, разыскивая их, у них там была какая-то семейная идиллия! О-о, я вижу, вы покраснели. Неужели и впрямь семейная?
– Можно сказать и так, – ответил Крымов. – Она сказала, что любит меня. Если бы вы знали, как давно уже я ни от кого не слышал этих слов.
– Почему же вы уехали от нее и пришли сюда? Разве вы не понимаете, чем вам это грозит?
– Понимаю. Но я больше не хочу, как страус, прятать голову в песок. Я не хочу скрываться. Если виновен все-таки я – то должен нести наказание. Если я невиновен – пусть это станет известно всем. А отсиживаться в укромном месте – все равно это ненадолго.
Захаров побарабанил пальцами по столу.
– Мне в ваших словах только одно непонятно. Как можно затравить кого-то волком и не помнить этого?
Крымов немного помолчал и тихо произнес:
– Наверное, вы решите, что я не совсем поправился, но я отвечу. Я думал, что волк – это я сам.
– Вы думали, что превращаетесь в волка? – Захаров вытаращил на Крымова глаза.
– Да. Понимаю, это звучит абсурдно, но кровь.., кровь была у меня на лице, вокруг губ, как будто я сам... – Крымов побледнел, но все-таки нашел в себе силы договорить:
– ... Сам рвал их зубами.
– Бред какой-то, – пробормотал Захаров. – Много было у меня странных и дурацких дел, но это побило все рекорды. Так где же гражданка Выжнич, уважаемый Лев Романович?
– Я не могу вам этого сказать. Если она захочет поговорить с вами, придет сама. Но предавать ее я не стану.
Захаров устало махнул рукой:
– Хорошо. Отправляйтесь в камеру. Думайте там.
– Можно я задам господину Крымову несколько вопросов? – обратился Себастьян к Захарову. Тот кивнул:
– Валяйте.
– Скажите, пожалуйста, – Себастьян повернулся к Крымову, – когда первый раз вы увидели шерсть в своем доме?
– В тот день, когда нашли Женю.
– А до того? Может быть, скажем, неделей раньше?
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Когда Крымова увели, Себастьян повернулся к Захарову:
– Вы осмотрели его, как я просил? Захаров кивнул:
– Все сделали. Никаких свежих ран или шрамов. Да и старых практически нет – разве только шов от аппендицита.
Себастьян кивнул:
– Я так и думал... Ну, что ж... Отпускать его пока что нельзя, но.., он не убийца.
– Час от часу не легче, – простонал тот. – Как же вы все меня замучили!
– Не волнуйтесь, – продолжал Себастьян. – Мы найдем и обезвредим убийцу в течение ближайших суток Боюсь только, что правосудию не будет от этого никакой пользы Захаров тяжело вздохнул и молча положил голову на стол.
Глава 34
НОЧНОЙ КОСТЕР
Ожидаемой головомойки не последовало. Ангелы просто привезли меня домой и оставили в обществе Нади, которая, на удивление, не испытывала желания укоротить мою жизнь каким-нибудь жестоким образом. Напротив, она всячески эту самую жизнь во мне поддерживала! Заклеила свежим пластырем поцарапанную пулей морду, накормила супом и принесла новый фильм с Хью Грантом, чем согрела мою измученную гонками от Мадонны душу Себастьян и Даниель вернулись, когда на Москву стали медленно опускаться душные фиолетовые сумерки. Вид у ангелов был до того решительный и сосредоточенный, что я напряглась, предчувствуя недоброе Как всегда, именно это предчувствие меня не обмануло.
– Собирайся, – сказал Себастьян – Поехали Честно говоря, запас моего любопытства относительно всех тайн того и этого света истощился после парочки адресованных мне пуль, поэтому в ответ на слова любимого я только мерзко заныла. Смысл нытья сводился к тому, что мне плохо, я при смерти, устала и вообще не транспортабельна, потому что у меня отнялось все, что могло отняться, и все, что не могло, тоже.
Обвинить ангелов в излишнем внимании к моим жалобам не смог бы никто. Пока я стонала и завывала, они вполголоса переговаривались друг с другом, заряжая пистолеты. Патроны, которыми они при этом пользовались, показались мне необычными, поэтому я прервала нытье и спросила обычным голосом:
– Это что, серебряные пули?
– Они самые, – ответил Даниель. – Ты в пеньюаре ехать собираешься?
Я открыла рот, чтобы ответить, что не собираюсь ехать ни в пеньюаре, ни в чем-нибудь другом, но встретилась взглядом с Себастьяном, закрыла рот и молча пошла одеваться, пламенно завидуя счастливой Наде, которую на ночную прогулку в полном боевом снаряжении никто не приглашал и которая наслаждалась покоем в обществе телевизора и очередного рукоделия – теперь она взялась за макраме. Почему-то это занятие показалось мне вдруг самым интересным на св„те, и я подумала, что нет ничего приятного и интересного в том, чтобы быть феей.
Выехав за город, мы свернули с освещенной трассы на темную проселочную дорогу, всю в выбоинах и ухабах. Болтаясь в одиночестве на заднем сиденье «Победы», я отчаянно трусила, и даже присутствие ангелов с пистолетами, заряженными серебром, не спасало меня от мелкой дрожи в руках и интенсивного кручения в животе. Шастать среди ночи по городу, это еще куда ни шло, размышляла я. В городе все-таки обычно есть электрическое освещение. Но лес после наступления темноты – совсем не то место, где хотелось бы жить и работать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
