– И какие же? – поддразнила его Лайза, и Джек что-то проворчал, уткнувшись в ее шею. – Ты, кажется, обещал наказать меня?
– Назови это как хочешь. Существуют самые разнообразные наказания, любимая. Такие, как это. Или такие. Или вот такие…
Лайза задрожала – его пальцы выводили замысловатые рисунки на ее теле, прокладывая дорогу его губам. Она изогнулась от наслаждения, так что вода чуть не перелилась через край.
Не говоря ни слова, Джек скинул одежду и залез к ней в ванну.
Он погрузился в воду по самую шею, и его невероятные янтарные глаза смеялись над ней. Нет, решила Лайза, не над ней, а с ней вместе.
– Подожди до завтра, когда в серых рассветных сумерках будешь стоять на ветру, а ветер всегда дует на площадках для собак, – заявил Харрис. – Тогда тебе то, что происходит теперь, покажется раем.
– Я и сейчас думаю, что это рай, – вздохнула Лайза, и тут у нее перехватило дыхание – Джек притянул ее ближе, приподнял, и его губы нашли ее сосок, а дразнящий язык превратил его в маленькое средоточие наслаждения.
Рука Джека двигалась все выше и выше по внутренней стороне ее бедра, пальцы ласкали кожу, и по мере их приближения к цели желание Лайзы росло.
Это было поразительное ощущение, дразнящее, самая сладкая из всех мук. У Лайзы от блаженства закружилась голова…
– Ты действительно собираешься позволить Лотте увезти обе твои работы в Европу для продажи? – спросила Лайза спустя некоторое время, находясь в объятиях Джека. Все ее тело пело после недавнего наслаждения. Теплая вода ласкала их разгоряченные тела.
– «Лисицу» она точно получит, – ответил он, прижавшись губами к уху Лайзы и превращая даже этот, казалось бы, серьезный разговор в любовную ласку. – Я собирался оставить ее, чтобы она напоминала мне, насколько непостоянной и жестокой может быть женщина, но теперь у меня есть ты…
Лайза плеснула ему в лицо водой, но это остановило его лишь на мгновение, она сама заработала очередной поцелуй.
– Побудь минутку серьезной. Эта скульптура во многом сформировала мое отношение, в особенности к работе по заказу, – произнес Джек. – У меня всегда было такое чувство, что это не мой стиль работы, но, когда мой кузен Дейвид попросил, я не отказал. Мне нужны были деньги. Я позволил себе пойти наперекор собственному мнению… и в конце концов поплатился за это.
– Твой кузен? Ты никогда об этом не говорил.
– Ну, не совсем кузен. Так, седьмая вода на киселе. Скажем, дальний родственник. Денег у него больше, чем мозгов, а мозгов больше, чем вкуса, особенно в том, что касается женщин. Вот он и попросил меня сделать изображение его дражайшей жены, а в результате появилась «Лисица».
– И ей не понравилось настолько, что с тех пор она тебя возненавидела?
– Больше всего ей не понравилась моя манера поведения, у нее были… другие планы, – спокойно отозвался Джек. – Ну и кроме того, она совершенно не в своем уме, чего в то время никто не знал. Но, думаю, и конечный результат ей тоже не понравился. Я-то сначала даже не понял, насколько полно моя работа отразила ее истинную сущность – дикость… и безумие. Иногда мои руки видят лучше глаз. Похоже, Марион тоже все поняла и вылила на меня мужу ведро помоев, отчего тот просто взбесился. В конце концов, он отомстил, сделав все, чтобы моя работа тогда не была выставлена, но Марион по-прежнему меня ненавидит. Не могу сказать, чтобы это сильно меня волновало, зато я зарекся брать заказы. – Джек замолчал, но лишь на мгновение. – Это также объясняет, почему я, наученный горьким опытом, был категорически против того, чтобы ты увидела «Сирену» до того, как работа будет закончена, и почему я так волновался из-за твоей реакции. Не знаю, что бы я сделал, если бы вдруг решил, что она тебе не нравится или… ну, в общем, неважно.
– Твой кузен… Вот почему этот малыш так на тебя похож, – задумчиво протянула Лайза, не сознавая, что говорит вслух.
– Да уж, такая игра природы, – отозвался Джек. – В нем настолько сильно проявились наши фамильные черты, что просто удивительно. Это прекрасно, что он не похож на мать. Было бы горько, если бы он унаследовал ее темперамент или безумие. Судя по тому, что я знаю, это вполне нормальный малыш, и она хорошо с ним обращается, особенно сейчас, после курса лечения.
– Я… в тот вечер в кафе я даже подумала, не может ли он быть…
– Моим? – Джек коротко рассмеялся и наклонился поцеловать Лайзу. – Я так и предполагал, что именно это придет тебе в голову, но тогда было не время вдаваться в подробности. В конце концов, что ты еще могла предположить? У меня где-то есть детская фотография, на ней я как его брат-близнец.
– Так ты знал! И нарочно позволил мне заблуждаться!
– А что я мог сделать – отрицать все, когда ты даже ни о чем не спрашивала? И все равно бы не поверила – во всяком случае, тогда. Мы ведь были едва знакомы, любовь моя.
– Не уверена, что и сейчас тебе верю, – объявила Лайза, разумеется, не всерьез. Просто она не могла удержаться, чтобы не поддразнить его. – Ты ужасный обманщик. Вспомни, как заставлял меня позировать для работы, которая уже была закончена. Я на самом деле считаю, – продолжала она, крепче прижимаясь к Джеку, показывая, что вовсе не так уж сердится, – что ты меня оскорбил… Надо же – заставил позировать, чтобы вырезать собаку!
– По крайней мере, по характеру вы тогда были схожи! А что, скажешь, нет? – прорычал Джек ей в ухо и расхохотался, когда Лайза попыталась утопить его. – И раз уж мы заговорили об обмане, – воспользовавшись тем, что руки у него длиннее и сила больше, он прижал к себе Лайзу так, что та уже не могла сопротивляться, – я требую, чтобы мне немедленно принесли извинения, потому что твой хорошенький ротик сам же все и выболтал.
– Что выболтал? Это ты обманщик.
– Я обманщик? Нет, вы подумайте! Ты обещала не подглядывать, а сама поддалась женскому любопытству. Ведь поддалась, Лайза, правда? Но еще больше меня удивляет то, что ты в этом призналась.
– Ни в чем я не признавалась, – заупрямилась она, безуспешно пытаясь вырваться из его объятий. – Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Теперь ее развернули так, чтобы Лайза не могла избежать взгляда янтарных глаз, пока ей все не объяснят.
– Я говорю о том, что ты любишь совать свой нос в чужие дела, – с лукавой улыбкой произнес Джек, – о том, что ты очень, очень любопытная малышка, Лайза Нортон, в скором будущем Харрис. И не смей отрицать – ты разоблачена! Мы же не можем начинать семейную жизнь, когда между нами что-то не выяснено, – продолжал он, забавляясь ее надутым видом. – Если ты не рыскала в мастерской, откуда тебе известно, что я работал над скульптурой собаки, пока ты позировала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
