Минори опустила руку со значком.
— Так вот для чего ты два раза повторил номер дома, Ямамото-сан? Вот почему держал руку в кармане. А я-то подумала, что ты просто испугался и сжимаешь яички, чтобы они у тебя не выкатились через штанину. Да уж, я тебя недооценивала… Не надо нервничать, офицер, я кладу пистолет. Но учтите, что вам придется вскоре искать новую работу, когда узнают, что вы мешали работе полицейского агента.
Минори и в самом деле положила пистолет на пол.
— Вы никакой не полицейский агент, леди, — хмыкнул офицер Уайт. — Мне показалось ещё тогда странным, что вы очень быстро примчались по такому мелкому делу. А уж когда я позвонил своей кузине, которая в самом деле работает в управлении, и попросил её узнать об агенте Кимура, то оказалось, что такого агента никогда не существовало. Тогда-то мы с мистером Ямамото и взяли вас в разработку.
— Кацуми, прости, мне пришлось поехать к ней… — промямлил Дженшин.
— Да-да, милый, и трахал ты её без удовольствия. Я прямо видела, как ты морщился и отворачивался, — скривилась Кацуми.
Офицеру Мацумото не удалось подавить смешок. Офицер Уайт был более серьезен.
— Дамы, прошу опуститься вас на колени, а руки завести за головы. Ну же! — прикрикнул он, когда увидел, что Минори и Азуми замешкались.
Кацуми отвлеклась. Нет, она продолжала держать осколок у горла Кэтсу Исикава, вот только её рука оказалась в мужском захвате.
Когда он успел?
Скорее всего он начал поднимать руку в тот миг, когда в дверном проеме показались полицейские. Медленно, дюйм за дюймом он приближал ладонь к запястью Кацуми и вот сейчас перехватил её. Женщина даже услышала негромкий хруст, будто сломалась сухая веточка.
Он посмотрел на Кацуми застывшим взглядом и легко отшвырнул её прочь. Дженшин едва успел поймать жену и удержать от падения. Кацуми тут же отшатнулась, словно его прикосновения обжигали кожу. Дженшин снял пиджак и подал ей. Кацуми с брезгливой миной приняла и накинула одежду на плечи.
— Не трогайте моих королев. Я их очень люблю, — тихо проговорил Кэтсу Исикава, когда пистолеты полицейских повернули к нему смертоносные зрачки.
— Эй, парень, лучше не дергайся, — предупредил офицер Уайт. — Встань на колени рядом с этими дамочками и задери лапки вверх.
— Кэтсу, не надо, — шепнула Азуми.
— Я очень люблю своих королев. Нельзя делать им больно. Пожалуйста, уйдите и оставьте нас, — Кэтсу Исикава поднял на полицейских безучастный взгляд.
Офицеры переглянулись. Им уже не раз приходилось видеть обдолбавшихся наркоманов, которые в своей эйфории могли сделать что угодно. Такие отморозки не чувствовали боли и плевали на усилия троих человек.
Офицер Уайт даже помнил ярость одного из наркоманов, когда у того началась ломка… Тогда семь человек пострадали, прежде чем удалось усмирить беснующегося демона, иным словом нельзя было назвать окровавленное и переломанное существо, которое прыгало на всё подряд и горело жаждой уничтожения.
— Встань на колени и положи ладони на голову, — офицер Мацумото чуть отступил назад. Всего чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Кэтсу Исикава почувствовал, что его боятся.
Проявление страха и раньше возбуждало его, а теперь это чувство почему-то вылилось в такое жгучее желание, что казалось, будто его сейчас разорвет изнутри. Его член напрягся и уставился на полицейских, словно дуло одностволки. Со стороны это казалось своеобразной дуэлью, вот только если первым выстрелит Кэтсу, то вряд ли кто из полицейских упадет мертвым.
— Кэтсу, не надо. Встань рядом с нами, — прошептала Минори, которая искоса наблюдала за мужчиной.
— Леди говорит дело, лучше тебе быть послушным мальчиком и сделать так, как она просит.
Чернокожий полицейский поймал себя на том, что пистолет в его руке подрагивает. Раньше его слушались, и никто не возражал, становились на колени, а сейчас… Сейчас холодок пробежал по вспотевшей спине. Ему ещё никогда не приходилось стрелять в живых людей, да и на напарника надежды мало — ещё немного и того хватит инфаркт миокарда. А этот озабоченный мужчина с огромным шлангом между ног начал медленно двигаться по направлению к ним.
— Я никому не отдам своих королев, — король шел, будто продирался сквозь толщу воды. — Они только мои, и я их люблю. Они любят меня, и мы счастливы. Слышите, стражники? Мы любим друг друга! Пошли вон из моего дворца!
— Последний раз говорю, встань на колени и положи руки на затылок, — выдавил офицер Уайт.
— Кэтсу, он тебя не слышит, — прошептал за его спиной офицер Мацумото. И как успел там оказаться?
— Король, оставь, они же тебя застрелят! — вырвалось у Кацуми.
Кэтсу Исикава обернулся к ней, как-то по-детски неуверенно улыбнулся и подмигнул. Потом снова повернулся к оторопевшим полицейским.
— Уходите!!! — взревел король и по-кошачьи легко прыгнул на людей в форме.
Если бы это был фильм, то сейчас должна заиграть пронзительная печальная музыка и кадры должны замедлиться ровно до той степени, чтобы зрители успели увидеть всё в мельчайших деталях.
И будет крупный наезд на разъяренное лицо короля, чья корона сползла на ухо.
И будет виден открывающийся рот Азуми, которая на одной ноте тянет слово: «Не-е-е-е…»
И обязательно удивленно открытые глаза Кацуми, Дженшина и Кику.
А также хороший режиссер снял бы руку Минори, которая пытается поймать мускулистую ногу Кэтсу…
А потом сразу переход на черный ствол пистолета фирмы «Gloсk», который выплевывает один за другим раскаленные цилиндрики. Выплевывает и выплевывает, будто его тошнит от вида людей, собравшихся в красной комнате.
И апофеозом сцены — испуганное лицо офицера Мацумото, который не снимает палец со спускового крючка пистолета, а жмет и жмет беспрестанно, будто пистолет — это крест, и он защищается им от нападающего вампира.
Музыка должна в этот момент достигнуть своего печальной пронзительности, а в кадре обязательно возникнет крупным планом лицо короля и выползающая струйка крови из угла рта.
Кэтсу Исикава отшатнется, словно налетит на стеклянную стену и сделает шаг назад.
На мускулистом торсе расцветут алые розы от цилиндриков калибра девять миллиметров.
Колени подогнутся, и он сделает несколько шагов назад.
Король будет повержен.
Низвержение короля окончится падением на деревянный крест, и слабеющие руки не смогут удержать крупное тело.
Оставляя красные потеки на перекладинах, Кэтсу Исикава сползет вниз, а к нему с рыданиями подползут две женщины.
— Я люблю вас, мои королевы, — прошепчет король и закашляется.
Тяжелыми руками он обнимет их и прижмет к своей груди, которая будет вся алой, словно на короля плеснули из ведра с ярко-красной краской.
Руки женщин тут же испачкаются, но они не будут обращать внимания на это, будут просить короля не умирать и размазывать слезы, рисуя на лицах причудливые маски.
Троица попадет в кадр и застынет на мгновение.
— Мы тоже любим тебя, Кэтсу. Не умирай, пожалуйста, — проноет Азуми.
— Не умирай, — в тон ей повторит Минори.
Камера покажет горе злодеев, и сделает это так, чтобы зритель понял — они наказаны. И при этом наказание их гораздо сильнее преступления. И уход Кэтсу будет считаться сакраментальной жертвой, которая необходима для очищения женских душ.
Которая нужна для перерождения.
Да, так бы и было, если бы эта сцена снималась в кино.
На самом же деле всё произошло в считанные секунды — только что Кэтсу Исикава бросился на полицейских, а в следующее мгновение он уже упал у ног троих людей.
От грохота выстрелов заложило уши и было не разобрать — что кричали женщины и вопили полицейские. Кацуми словно окостенела, когда взглянула в лицо Кэтсу.
Король улыбался…
Глава 32
Голубоглазый пятилетний малыш с моделью яхты в руках подбежал к красивой женщине, сидящей в тени старого вяза. Она удобно расположилась на клетчатом одеяле и с улыбкой смотрела на мальчика. Улыбка чуть померкла, когда женщина подняла глаза на идущего за мальчиком мужчину.
