Читаем без скачивания Они сражались за реальности - Игорь Подгурский

Командир группы встал к ним боком, расстегивая кобуру с парабеллумом. Так в него будет труднее попасть, если бросят второе копье. До схватки дело не дошло…

На том месте, где раньше стояли подковой пять монолитов, а теперь – четыре, бешено клубилась темно-бурая масса пыли, из которой выпирала черная воронка. Воздух вокруг нее уплотнялся, становясь похожим на прозрачную патоку. Из черной воронки во все стороны потянулись по земле мощные воздушные струи-щупальца. Энергетические потоки других измерений искали амулеты и тех, кто их носит. Два полупрозрачных отростка обвили троллей, мчавшихся на всех парах к разведчику. Мгновение – и охранников затянуло в пульсирующий черный провал-проход.

Потоки извивались, подобно клубку змей. Тонкие их концы поворачивались из стороны в сторону, выискивая цель. Определив направление, они начали вытягиваться и потекли из центра воронки в две стороны: в лес, где скрылась колонна, возглавляемая шестеркой разгулов, и к озеру, к маленькой флотилии, качающейся на волнах. Кузнецова, стоящего рядом, с парабеллумом в руке, потоки игнорировали. Человек без амулета не представлял для них интереса. Одно из щупалец равнодушно обтекло его сбоку и устремилось к рыбацким лодкам.

Следующими после охранников лабиринта, до кого дотянулась воронка, стали рыболовы. Воды Заповедного озера не стали для энергетических потоков преградой. Они втягивались обратно в воронку уже с трепыхающимися троллями. Один из щуколовов несся по воздуху с веслом, зажатым в руках. Пролетая мимо Кузнецова, он попытался огреть его по голове, но не рассчитал замаха и попал по соплеменнику, болтавшемуся рядом вниз головой. Удар пришелся по мохнатой спине. Тролли с криком и руганью один за другим исчезли в открывшемся проходе. Николай погрозил кулаком вслед агрессивно настроенному рыбаку.

Через несколько минут появились щупальца, рыскавшие по лесу. Они тоже не остались без добычи, уловив троллей-солдат, так и не пожелавших расстаться с оружием. На всякий случай Николай отбежал в сторону, от греха подальше. Он не спешил убирать пистолет в кобуру. Воздушный строй замыкала шестерка разгулов, ранее составлявших авангард боевой колонны. У троих доспехи были посечены взрывами гранат. Мефриловая броня держала удар. «Вот бы нам заказать из такого сплава бронежилеты у гномов,– размечтался Николай.– Так нет, опять скажут: дорого. Нет денег!»

Одинокое щупальце, шарившее в палатке, выдернуло из-под брезентового полога старичка в синем халате с золотыми звездами и пергаментно-желтым лицом. Старичок последовал вслед за остальными в клубящийся черный провал.

На берегу колыхался последний энергетический поток, протянувшийся в лес. Из чащи раздалась беспорядочная стрельба. Грохотали частые автоматные очереди, перемежаемые одиночными пистолетными выстрелами. «Браунинг Задова,– определил на слух командир группы.– Интересно, во что вляпался Лева на этот раз?»

Вдоль поверхности потока пробежала рябь. Утолщаясь на глазах, он стал втягиваться в воронку. Пыль потихоньку оседала. Кузнецов с возрастающим беспокойством ждал, что будет дальше. Худшие опасения подтвердились. На конце энергетического щупальца болтался Задов с браунингом в одной руке и перочинным ножиком в другой. Ермак держал одессита за ноги мертвой хваткой. Он никак не мог помочь товарищу, но рук не разжимал. Дополнительный пассажир никак не отразился на скорости щупальца. За собой они оставляли борозды на песке от сапог Ерофея Павловича.

Командир сообразил, в чем дело и рванул наперерез. Надо срочно выручать вороватого подчиненного! Лева свое мародерство гордо называл реституцией или трофеями, добытыми в неравном бою.

Николай успел. Он в последний момент сорвал у одессита с шеи золотистую искорку спирали-амулета. Щупальце отпустило Леву и молниеносно сцапало блеснувший кусочек металла, оставив Кузнецову на память ожог на ладони от выдернутого обрывка шнура, на котором висела золотая спираль.

Воронка вспухла, резко увеличилась в размерах и полностью накрыла лабиринт. С громким хлопком явление исчезло, оставив после себя пустой берег.

От вражеской экспедиции остались лодки на озере, палатки на берегу и кучи мусора, как после нашествия туристов. Да неподалеку сушились сети и из воды торчали жерди загона для пойманных щук.

– Как погода, летная?! – вкрадчиво поинтересовался у Задова Николай, дуя на ладонь. Он всегда предпочитал начинать разнос с ничего не значащих вопросов. Издалека.

– Темно, как у негра… в могиле! – Лева привычно приукрашивал действительность. До воронки он не успел долететь метров двадцать. Задов вмиг сообразил, куда дует ветер командирской мысли и торопливо добавил: – Я взял загогулинку не для себя. Собирался сдать в спецхран. Скуратов на совещании сказал: «Все необычное несите мне». Ему, в смысле, Малюте. Еще он говорил, что надо быть безжалостным ко всем. Не только к врагам.

Кузнецов осекся и больше ничего спрашивать не стал. С контрразведкой ему связываться не хотелось. Талант Левы выходить сухим из воды при самых невыгодных для него обстоятельствах вызывал чувство, отдаленно напоминающее восхищение. Размышления командира на тему: «Кто виноват? И при чем здесь дороги?» – прервал Ермак. Он хлопнул Задова по плечу так, что того перекосило.

– Пошли искать автомат, шляпа! Иначе всю душу вымотают расследованиями и объяснительными.

В лес идти не пришлось. Из кустов на берег выскочил, как ошпаренный, Петруха. Лицо у него было расцарапано об ветки. Буденовка сползла набок. В руках он держал ППШ без диска и алебарду.

– Наш пострел везде поспел! – съязвил Лева вместо благодарности, забирая у стажера автомат.– Здорово мяукаешь. Сделай нам красиво: мявкни пару раз на бис!

– Не-а! – Филиппов оглянулся в сторону леса.– А вдруг она услышит и сюда прибежит?

– Кто придет? Кого услышат? – вяло поинтересовался Ермак. После всего пережитого тело и разум расслабились и не желали работать в прежнем режиме.

Продолжая всматриваться в заросли, подступающие вплотную к берегу, Петруха пояснил:

– Как я начал мяукать, тролль ноль внимания, фунт презрения.

– Кто тогда звал на помощь? Ты? – наивно предположил Задов.

– Слушайте дальше. Потом появилась она. Пришла на мой голос, серая такая, в пятнышках, с кисточками на ушах. Меня, слава Богу, не заметила, сразу к троллю бросилась. Тут он и начал орать благим матом, как вы и приказали.– Петруха повернулся к командиру группы и неловко козырнул.

– Вольно! Кто «она»? – не выдержал Кузнецов.

– Я же говорю: серая, с кисточками на ушах. Рысь! – в свою очередь, удивился непонятливости товарищей стажер.– Только у рысей есть кисточки на ушах.

– У некоторых есть лапша на ушах,– отозвался неугомонный Задов.– У тебя алебарда в руках, а ты драпака задал. Пленного бросил. Непорядок!

– Рысь трогать нельзя. Она занесена в «Красную книгу». А насчет пленного приказ был один: должен орать, да погромче.

– Все правильно,– поддержал Петьку Ермак.– Визжал грязнуля – будь здоров! Тем более, тролли в «Красную книгу» не занесены. У них никаких охранных грамот в помине не было.

– А что будем делать с чудо-рыбой? Искать? Ловить? – робко поинтересовался стажер.– Нам же надо будет докладывать о выполнении задания.

В воздухе повисла неловкая пауза. Ермак залюбовался ровной гладью озера. Задов, щурясь от солнца, рассеянно разглядывал облака на небе.

Кузнецов ответил, как припечатал, чеканя каждое слово:

– Тролли протралили тралами на тросах весь тростник вдоль траверса. Короче, все озеро перепахали своими сетями вдоль и поперек. Если бы здесь обитала гигантская щука или любое другое крупное существо, то его давно бы поймали. Что из этого следует? – Командир обвел взглядом примолкших подчиненных и продолжил: – Делаем вполне логичный вывод: ничего необычного и экстраординарного в озере нет. Не может же водоем быть бездонным! Так и доложим.

– Вот это по-нашему! – обрадовался Задов. Отпуск становился ближе.

– Товарищам Филиппову и Ермаку объявляю благодарность! – громко сказал Кузнецов, встав по стойке «смирно». Леву он демонстративно игнорировал. Боль в порезанной и обожженной ладони не утихала.

Лева обиженно отвернулся и стал бросать камешки в набегавшие на берег волны.

Он попытался спиной, обтянутой тельняшкой, изобразить всю глубину справедливого негодования. Получалось неубедительно. Тельняшка давно требовала стирки. Сливающиеся в один серый фон белые и черные полоски показывали только то, что их владелец был равнодушен к гигиене и заодно всем прочим гиенам.

– Остался последний штрих – выпустить пойманных щук из загона.– Кузнецов двинулся в сторону жердей, торчащих из воды на мелководье с натянутой между ними металлической крупноячеистой сеткой. Он на ходу снял с себя портупею с кобурой и теперь расстегивал китель.– Все за мной!