— У вас есть какие-нибудь соображения, как скоро я смогу вернуться в дом? — поинтересовался Майлз.
— Не раньше середины недели. Я свяжусь с полицией и уточню, когда можно будет переехать. — Месье Тибо задумчиво пролистывал папку. — Хм. Кажется, все в порядке.
— Оливер упоминал, что у Маргаритки были украшения, которые могут представлять ценность.
Адвокат погрустнел, и Майлз не понял, связано ли это с отсутствием вкуса у Оливера или интересом Майлза.
— Да, конечно. Полагаю, в коллекции есть пара стоящих вещей. Они находятся в сейфе мадам.
— Возможно, я смогу их продать. Ну, те, что не заберут себе Оливер и Линли, — быстро добавил Майлз. — Линли упоминал о перстне его отца.
Брови месье Тибо взлетели наверх.
— В самом деле? — сказал он сухо. — Можете быть уверены, что если бы мадам Мартель захотела подарить такую вещь своему сыну, то так бы и поступила.
Это подвело их к вопросу, который Майлз собирался задать единственному объективному человеку в этом деле.
— Месье Тибо, вы знаете, почему Маргаритка не оставила дом своим сыновьям?
— Вам не стоит беспокоиться на этот счет. Мадам была весьма щедра с Оливером и Линли. Оба обеспечены с самого рождения. И получили достаточный капитал по достижении совершеннолетия. Кроме того, Линли имеет значительное наследство от своего отца.
— А отец Оливера?
— Отец Оливера потратил большую часть своего состояния на покупку особняка для своей супруги. Тем не менее, насколько мне известно, Оливер, как и Линли, процветает в финансовом отношении.
Майлзу казалось, что он попал на страницы романа Диккенса, но информация была ободряющей.
— Понятно.
— После смерти вашей матери мадам хотела обеспечить и ваше финансовое будущее, как, по ее мнению, сделала бы ее подруга, будь у нее средства. — Тибо пожал плечами. Когда французы пожимали плечами, они вкладывали в этот жест гораздо больше, чем представители любой другой нации.
— Невероятно, что она оставила мне дом и все его содержимое.
— Она была невероятной женщиной.
— У вас есть копия описи?
— Mais certainement. Разумеется. — Месье Тибо вынул из папки стопку бумаг и пододвинул ее к Майлзу. — Опись несколько устарела. Ничего из списка не имеет современной оценки. Могу я предложить вам услуги Sotheby’s или Christie’s?
***
Майлз покинул офис Тибо с длиннющим списком имущества, несколькими доверенностями и ключом от сейфа Маргаритки.
В банковской ячейке он обнаружил различные бумаги — свидетельства о браке, страховые полисы на недвижимость — и несколько ювелирных изделий. За исключением мужского платинового перстня-печатки с зелено-голубым камнем и бриллиантами, все украшения оказались женскими: кольца со сверкающими крупными камнями, громоздкие блестящие браслеты и тяжелые эффектные ожерелья.
Согласно страховым документам, часть из них была бижутерией, а часть — настоящими драгоценностями. Майлзу следовало провести их оценку. Но прежде он собирался показать украшения Оливеру. Майлз подозревал, что тот подыскивает обручальное кольцо для Жюльет. И конечно, он отдаст Линли перстень, хотя этот пункт и не числился в завещании Маргаритки.
Он сделал несколько фотографий на телефон, надел на палец перстень и закрыл сейф.
***
Поскольку в ближайшие несколько дней Майлзу не светило вернуться в дом, он решил пройтись до ломбарда и побольше разузнать о китайских вазах. На его счастье магазин был открыт. Пожилая женщина за прилавком показывала наручные часы молодой покупательнице.
Старушка улыбнулась и поздоровалась с Майлзом по-французски. Он улыбнулся в ответ.
— Просто посмотрю.
Женщина удивилась, но потом сказала:
— Прошу, не торопитесь.
Майлз подошел к витрине. Китайские вазы все еще стояли на своем месте с ошеломляющим ценником в пятьсот пятьдесят пять долларов за пару. Те ли это вазы? Интуиция подсказывала, что да, но не было никаких реальных оснований так думать.
Хозяйка магазина все еще занималась своими делами, поэтому Майлз решил осмотреть витрины с драгоценностями и столовым серебром. В одном из ящичков он обнаружил небольшой серебряный предмет в форме воронки, увенчанный изображением головы собаки — нет, лисы. Средневековый английский кубок с лисьей головой.
Который исчез из бара особняка по адресу Брэйсайд, 13. Майлз готов был поставить свои последние деньги на то, что нашел пропажу. Он сфотографировал кубок на мобильный телефон, и пожилая женщина подняла голову.
— Pas de photos, s’il vous plaît, — резко сказала она.
— Excusez-moi, — извинился Майлз. Он убрал телефон, как она и просила.
Женщина фыркнула и вернулась к разговору с девушкой.
Майлз дождался, пока молодая покупательница заберет часы и уйдет.
— Меня интересуют китайские вазы в витрине, — сказал он, подойдя к прилавку.
Старушка просияла.
— У месье наметан глаз. Это антикварная вещь 1880-х годов. В китайской мифологии феникс — символ покровительства небес, добродетели и благодати, удачи и счастья. Это одно из четырех священных существ, управляющих судьбами Китая.
— Здорово. Они редкие?
— Редкие? Нет. Но при этом не валяются на каждом углу, конечно.
— Вы не помните, откуда у вас эта пара?
Она продолжала улыбаться, но в глазах появилась настороженность.
— Je regrette, je ne me rappelle pas.
Майлз поднял руку над головой.
— Высокий парень… — эм, garçon — около сорока лет? Волосы рыжие с проседью? — От волнения у него вылетели из головы те немногие французские слова, что он помнил. Майлз правильно употребил слово garçon? Или оно означало «официант»?
Она уставилась на Майлза нечитаемым взглядом, оставив вопросы без ответа.
— А как насчет кубка с лисьей головой? Откуда он взялся?
Женщина невольно посмотрела в сторону ящичка.
— Je ne sais pas de quoi vous parlez.
Да, разумеется. Или, как говорят в Калифорнии, Me no comprende. Но конечно же, все она понимает и знает. На большее Майлз и не рассчитывал. Все было очевидно, и его подозрения превратились в уверенность.
— Что ж, спасибо за помощь.
Она вежливо кивнула и не шевелясь глядела Майлзу вслед, пока он не покинул магазин.
Майлз помедлил на тротуаре, а потом открыл дверь и влетел обратно. Женщина разговаривала по телефону, но заметив Майлза, тут же положила трубку. Это было столь откровенное признание вины, что Майлз совершенно забыл, зачем вернулся: он хотел дать свой номер, чтобы хозяйка магазина могла связаться с ним, если вдруг что-то вспомнит. Но теперь было очевидно, что мысль была дурацкая.
Женщина уставилась на него.
— Простите, — пробормотал Майлз и спешно выскочил из магазина.
Глава десятая
Месье Тибо ошибся в своих прогнозах: заходя в метро, Майлз получил сообщение от сержанта полиции, в котором говорилось, что смерть Дюбе была признана несчастным случаем, и дом уже не считается потенциальным местом преступления. Это была великолепная новость, которой Майлз и не ждал. Теперь он мог вернуться в дом, когда угодно и как можно скорее.
Майлз позвонил Линли, но, попав на голосовую почту, оставил сообщение, что возвращается в дом и приглашает Палмера на ужин. Линли перезвонил почти сразу. Его голос был полон сожаления.
— Похоже, сегодня не получится поужинать. Неожиданно прилетает покупатель из Японии.
— Черт, — Майлз был разочарован. — А потом ты поедешь в Гор?
— Планировал. — Линли колебался. — Но если ты не возражаешь против позднего визита, я могу заскочить после ужина и переночевать у тебя.
— Было бы здорово, — сказал Майлз.
В голосе Линли слышалась улыбка:
— Я тоже так считаю. Ты всегда такой сговорчивый?
Что бы это значило?
— А не должен быть?
