— Да-да, я вынужден вас задержать, гражданка! — повторил, будто убеждая самого себя курсант, а толстая продавщица матерински поощряла его:
— Задержи ее, Маринчо, задержи!
— И задержу, тетя Мара, запросто задержу!
Долг и в самом деле повелевал арестовать нарушительницу, только он все еще не знал, как это сделать. Раз она буянит, значит, нужно каким-то образом обезвредить, скрутить ее, чтобы доставить в районное отделение милиции. Если же просто взять ее под руку и вести, тогда прохожие могут подумать, что это его подружка… а в этой юбчонке… Эх, черт подери, зачем он только вырядился сегодня в милицейскую форму!
Наверное, он еще раз повторил бы свою угрозу, соображая, как сохранить честь мундира, но тут один из покупателей ободряюще крикнул:
— Давай, Маринчо, хватай ее, а то у нас и так дел по горло!
Столпившиеся вокруг зеваки уже настроились насмехаться и зубоскалить. Вот и бабка Стойна, его соседка по дому, неутомимая в своем стремлении переженить весь квартал, ласково крикнула:
— Лучше, Маринчо, договоритесь меж собой по-хорошему. Какие же вы оба молодые да пригожие!
Тут же кто-то отозвался:
— Договорятся, не беспокойся!
Курсант выпрямился, точно от обиды, и гаркнул каким-то чужим, грубым голосом:
— Идите прямо передо мной! И не вздумайте бежать, а то…
Маринчо не знал, что станет делать, если она все же посмеет бежать, а когда они вышли на бульвар, он совсем смешался. Шел за нею, уставившись, как бродячий пес, на длинные ноги арестантки, и кощунственно, вразрез со всеми законами вдруг возжелал, чтобы они убежали куда-нибудь далеко-далеко.
Однако Циана и не собиралась бежать. Ведь милиция именно для того и создана, чтобы охранять граждан, помогать им, так почему бы ей не помочь и девушке из будущего? И она доверчиво замедляла шаг, чтобы будущий милиционер мог поровняться с ней, ей хотелось о чем-то спросить его, но он, заметив это, тут же укорачивал шаг, приказывая ей не оборачиваться.
Они шли очень медленно, но все же в конце концов пришли в районное управление. Там будущий милиционер, краснея и смущаясь, в должном порядке сдав арестованную, с чувством облегчения откозырял по уставу. Неожиданно весь порядок нарушился. Дело в том, что арестованная протянула ему руку, очаровательно подмигнула и сказала: «Сердечно благодарю вас!» А будущий милиционер машинально взял руку, а потом тут же отпустил, будто почувствовал что-то раскаленное, и застыл по стойке смирно, готовый понести любое наказание.
Несмотря на свой долгий опыт службы, дежурный офицер не знал, положено ли взыскание в подобном случае, а потому, рассердившись на себя, гневно сказал: «Вы свободны!» Потом, оставшись наедине со странной арестованной, довольно долго собирался с силами, сосредотачивался, чтобы окинуть преступницу таким пронизывающим взглядом, который немедленно обезоружит ее. Его нерешительность позволила Циане перехватить инициативу.
— Товарищ милиционер, — изучая двадцатый век, хрононавтка не дошла до изучения офицерских чинов. — Мне нужна ваша помощь. Дело в том, что я разыскиваю одного человека, а не знаю, как мне его найти.
Капитан сделал над собой усилие, чтобы не потянуться за сигаретами.
— Прежде всего ответьте, почему вы без документов!
Да, кражи подобного рода в последнее время зачастили, однако кража, совершенная самой арестованной, значительно осложняла положение. Циана доверительно сказала ему, что бутылку она взяла для одного своего друга, так было нужно, а денег у нее не было…
— Для того самого, которого вы разыскиваете?
— Нет, это другой.
— А где он? — последовал вполне закономерный вопрос. — Кто он и может ли за вас поручиться?
Капитан изо всех сил старался не смотреть не только на сигареты, но и на бесстыдно оголенные бедра и невинно-красивое лицо девушки. Мысли у него путались. Но в целом рассуждения его укладывались в обкатанную формулу: у арестованной нет документов, она совершила кражу-значит, до сих пор все ясно! Однако она украла бутылку виноградной ракии, вроде бы в подарок, в то время как дружок такой красотки вряд ли употребляет дешевое пойло. Вероятно, он пьет что-нибудь получше. В довершение всего она отказалась назвать его имя. Не может указать никакого адреса. А вдруг она просто-напросто наркоманка? Кажется, они колются в бедра. Оказавшись без наркотика, схватила первую попавшуюся бутылку и…
И он начал допрос сначала.
— Ну почему вы снова мучаете меня этим дурацким паспортом? — возмутилась Циана со всей наивностью своего времени. — Ведь я лично сижу перед вами. Что вам важнее: паспорт или человек?
Теперь уже капитан закурил, иначе он не выдержал бы и вскипел: «Человек без паспорта — не человек!», но в этом заключении что-то вдруг смутило его. Дым сигареты подсказал ему другой, более приемлемый вариант: «Гражданин, который не может подтвердить свою самоличность перед другими, сам ставит себя вне закона» — и так далее.
Циана, самоличность которой пребывала в далеком будущем, смогла выставить лишь те контрдоводы, что могли возыметь действие только в ее времена, а в двадцатом веке они не значили ровным счетом ничего. Отстаивая их, можно было сойти за умалишенную. И капитан действительно позвонил и попросил вызвать врача. Но тут Циана вспомнила о Мишке.
Следствие снова наткнулось на нечто весьма подозрительное: она не знала фамилии шофера, а милейший Мишка поступил самым правильным, если следовать логике современного человека, образом: как только ему сообщили, что его вызывают в милицию, он категорически заявил, что никакой девушки в Софию не подвозил. На хрононавтку обрушился целый шквал еще более суровых вопросов: где была, откуда прибыла, почему именно в этом безлюдном месте вышла к автостраде? Все эти вопросы оставались без ответа.
— Тогда я вынужден буду запереть вас в подвале! — сказал капитан, поднимаясь с угрожающим видом.
Он хотел было сдать ее дежурному следователю, но его удерживало любопытство. К тому же вчерашний детектив, который он смотрел по телевидению, возбуждал в нем желание проверить свой нюх, нюх ищейки. Вот и опять арестованная повела себя очень странно, с ошеломляющим простодушием спросив: «А что в этом подвале?»
В подвале, конечно, не было даже мышей, потому что соблюдение санитарных норм положено по уставу, но даже будь они там, она, по-видимому, не испугалась бы.
— Там у вас будет возможность подумать, стоит ли отвечать на мои вопросы.
— Чудесно! — обрадовалась девушка. — Заприте меня в подвале, а в это время разыщите человека, о котором я вас прошу.
Капитану все еще не хотелось искать его именно потому, что на нем одном строилось алиби арестованной, а это тоже довольно подозрительно. И он изменил свое решение, гневно сказав:
— Нет, вы останетесь здесь, пока не скажете правду!
— Но вы все равно не поверите! Поэтому прошу вас, разыщите…
— Тогда обманите меня, но только правдоподобно!
Возможность шпионажа он исключил с самого начала. Однако предположение, что шпионка бродит без документов и крадет бутылку виноградной ракии за три лева и не имеет про запас ни одного адреса, было во сто крат более приемлемо, чем россказни самой арестованной.
Капитан осторожно задал ей несколько уточняющих вопросов, решив, что одному из них явно место в сумасшедшем доме, а так как он все еще считал себя полезным членом общества, то повторно спросил по телефону, когда же, наконец, придет врач. Когда врач прибыл, капитан осведомил его обо всем по порядку и в ответ на торжествующее замечание Цианы: «Я же говорила, что вы мне не поверите!» самым дружелюбным образом заверил ее:
— Напротив, теперь я всему верю!
Утомленная не менее абсурдным и для нее допросом, Циана сунула себе в рот экспериментальные часики, чтобы подзарядиться временем и настроением. Теперь она была очень озабочена тем, что ей поверили. Так вот почему эти века были запрещены для посещений: потому что путешествия во времени уже считались вполне возможными!
— Выплюньте свою жвачку! — приказал капитан.
— Вас это раздражает? — сговорчивым тоном спросила Циана. — Еще одну-две минутки, прошу вас! Мне это необходимо!
Врач подмигнул капитану, чтобы тот не провоцировал конфликт, и отеческим тоном спросил ее:
— Значит, вас зовут Циана? И назвали вас так не в честь какого-нибудь вашего деда Ценко или бабки Цанки, а в честь химического соединения циана?
Хрононавтка, спеша проглотить необходимое ей время, только кивнула.
— Мне нужно осмотреть ваши руки. Снимите, пожалуйста, куртку и поднимите рукава блузки.
Не понимая, для чего это нужно, она покорно протянула руки для осмотра, но снять чулки отказалась наотрез.
— Ничего, и так сойдет, — примирительно сказал врач, осмотрев ее красивые округлые руки, и низко наклонился к бедру, пытаясь определить, нет ли на нем следов уколов, и вдруг он грузно шлепнулся задом на пол.
