Пенсию в Швеции платят и тем, кто в своей жизни не трудился ни одного дня: нужно лишь дожить до 67 лет. Деньги же в государственный пенсионный фонд откладываются в основном за счет тех, кто трудится.
Но когда в риксдаге был поставлен на голосование проект закона, по которому тот, кто трудился, должен получать сверх общей еще и дополнительную пенсию, представители буржуазных партий провалили его.
Даже после всенародного голосования по вопросу о дополнительных пенсиях, когда большинство шведов проголосовало «за», представители буржуазии пошли наперекор воле народа и в риксдаге снова проголосовали «против».
Лишь после того, как был избран новый состав риксдага, а на фабриках и заводах начались бурные выступления, закон о дополнительных пенсиях был наконец принят и то с большим трудом: «за» было подано всего на один голос больше, чем «против»!
Золотой зал и „скребущий дом“
Почти в каждой книге о шведской столице вы увидите рисунок или снимок ее знаменитой ратуши.
Она кажется очень древней, и редко кто не удивится, узнав, что многие строители этого прекрасного здания живы, а некоторые даже продолжают работать. Строгие кирпичные стены, массивные, как у средневекового замка, своды, расписанные под облачное или звездное небо, — это лишь дань шведской старине, в которую был влюблен архитектор Эстберг. Когда в 1923 году ратуша была достроена, каждый мог убедиться, что ему вместе со строителями удалось использовать лучшее и в древнем, и в новом шведском зодчестве.
Под расписанным звездами сводом, который напоминает, что в замки викингов свет проникал сквозь деревянные стропила, расположены очень удобные помещения. Они обставлены самой современной мебелью. Грубовато, в средневековом стиле, вырезанная из древесного ствола статуя святого Эрика — его считают покровителем Стокгольма- стоит в нише зала, посередине которого за большим столом рассаживаются в мягкие кресла одиннадцать главных чиновников городского управления, для того чтобы обсудить свои дела.
Стокгольмская ратуша, в которой находится золотой зал.
Строго говоря, святой Эрик не имел прямого отношени-я к Стокгольму. Церковь объявила этого короля святым за то, что он обращал в христианство финнов. Об этом его подвиге напоминает и статуя: фигурка финна распростерта у ног святого короля.
В ратуше много залов, украшенных колоннами из шведского гранита, народной живописью и лепкой. Самый парадный из них — Золотой зал с тяжелыми, окованными медью дверями. ‹Он весь в золотой мозаике и аллегорических портретах знаменитых людей Швеции. В нем принимают знатных гостей из других стран. Здесь же чествуют лауреатов Нобелевской премии.
Альфред Нобель, уроженец Стокгольма, происходил из семьи, которая переселилась в Россию еще в первой половине прошлого века. Два его брата стали преуспевающими нефтепромышленниками, Альфред же вернулся в Швецию, увлекся химией и прославился изобретением динамита. Он обзавелся собственными предприятиями во многих странах мира и нажил большое состояние.
За год до смерти Альфред Нобель написал завещание. Все его миллионы должны были остаться в надежных банках, а проценты на этот капитал ежегодно распределяться между людьми, которые принесли человечеству наибольшую пользу в науке и литературе или лучше других поработали для братства народов.
С тех пор Нобелевские премии получили многие ученые, литераторы, политические деятели. Кандидатов на премию отбирают в Швеции. Иногда этот отбор кажется нам странным. Понятно, когда премией за укрепление мира был отмечен Фритьоф Нансен, знаменитый норвежский путешественник, за последние десятилетия своей жизни много сделавший для укрепления дружбы народов и организовавший в 1921 году международную помощь голодающим Поволжья. Понятно, когда эту премию присудили Мартину Лютеру Кингу, борцу за права негров в Соединенных Штатах Америки, погибшему от пули убийцы. Но среди Лауреатов мы найдем и таких деятелей, как, например, французский премьер-министр Аристид Бриан, основательно потрудившийся в свое время над созданием блока империалистических государств против Советского Союза…
Одними из первых лауреатов Нобелевских премий-в области физиологии и медицины еще в начале века стали Иван Петрович Павлов и Илья Ильич Мечников.
Нобелевских премий в области науки удостоены советские физики Павел Алексеевич Черенков, Илья Михайлович Франк, Игорь Евгеньевич Тамм, Лев Давидович Ландау, Николай Геннадиевич Басов, Александр Михайлович Прохоров и химик Николай Николаевич Семенов.
В 1965 году Нобелевская премия по литературе была присуждена Михаилу Александровичу Шолохову.
В решении о присуждении премии говорилось, что диплома лауреата советский писатель удостаивается в знак признания художественной силы и честности создателя эпохального произведения об исторических годах в жизни русского народа.
Шведские газеты называли Шолохова автором одного из величайших русских романов, человеком, занимающим сегодня место среди немногочисленных классиков мировой литературы.
Премии лауреатам вручает шведский король. Это происходит в большом Концертном зале, расположенном в самом центре столицы. Приглашенные съезжаются туда в цилиндрах, черных фраках и белых галстуках-бабочках. Вся церемония начинается под звуки фанфар и обставлена очень торжественно.
Потом король приглашает лауреатов к себе на обед. Наконец, устраивается большой банкет в Золотом зале ратуши, где собирается несколько сот гостей.
Рассказывая о том, как все происходит, чиновник, сопровождавший посетителей ратуши, заметил:
— Там, наверху, есть кухня, где сразу можно приготовить обед больше чем на тысячу человек. Но столько людей мы редко приглашаем обедать, да! Это дорого. Налогоплательщики этого не хотят.
Вечная тема: налоги и налогоплательщики! Разговоры тут очень однообразны: налогоплательщики жалуются на непомерно высокие налоги.
И если ратуша — любимое здание стокгольмцев, то дом, где помещается главное налоговое управление, все дружно проклинают. Какие только названия для него не придуманы!
— Скребущий дом, — сказал мне один швед, — выскребает из карманов денежки.
— Как! Вы не знаете, где налоговое управление? — удивился другой. — Такое, представьте, высокое противное здание на Ётгатан. Высокое, как налоги. И очень, очень противное!
Позднее, когда мне довелось около месяца прожить в Стокгольме, я не раз ходил мимо двадцатичетырехэтажного «скребущего дома». Самое обыкновенное здание, не хуже и не лучше многих других. Но попробуйте убедить в этом шведа!
— Поганый дом, — возразит он. — Просто удивительно, как он не рухнет от всех проклятий, которые на него сыплются. И если бы вы знали, какие там несимпатичные чиновники!
Не еще…
Говорят, что жизненный уровень в Швеции самый высокий в Европе. Вполне возможно. Статистика доказывает, что на каждые сто шведов производится больше машин, холодильников, пылесосов, телевизоров, чем, скажем, на сотню итальянцев или на сотню французов. Я готов поверить, что итальянский рабочий может в чем-то завидовать шведскому.
«Да, налоги у нас высоки, но зато..» — многозначительно говорили мне знакомые шведы.
Верно, в шведских магазинах более чем достаточно товаров на любой вкус. Многие товары дороги, но и те, что подешевле, в общем, добротны и красивы. Большинство людей хорошо одето. В редком шведском городе не увидишь новую школу, больницу, новые жилые дома. Не так давно, снова проехав почти всю Швецию, кроме самых северных ее окраин, я почти всюду видел строительных рабочих, которые взрывали гранит для котлованов, возводили стены цехов, расширяли дороги.
По темпам жилищного строительства Швеция обогнала почти все капиталистические страны. Однако шведские газеты пишут, что в городах заведены длинные списки людей, нуждающихся в квартире. В Стокгольме в этих списках к концу 1969 года было больше шестидесяти тысяч человек. Некоторые ждут своей очереди много лет.
Я уже рассказывал вам о Бертиле Герроу, с которым впервые путешествовал по Швеции. Когда мы въезжали в какой-нибудь город, он неизменно брался за автобусный микрофон:
— А тепэррр вы видеть новый дома, как и везде в Швеции. Да, да, это очень важно. .
Увлекаясь, господин Герроу иногда допускал невинные преувеличения. Так, он сказал, что совсем скоро у каждого шведа будет своя автомашина. Однако кто-то, заглянув в справочник, вычитал там, что одна машина приходилась на девять шведов. Это очень хорошо, но девять шведов — не все равно, что каждый швед. Тут выяснилось, что и у самого господина Герроу, переводчика, литератора, имеющего весьма высокий для Швеции заработок, пока что есть только мотоцикл, правда — с вместительной коляской.
