– И давно? – спросил он, пока мы рассаживались за столом, накрытым красно-белой клетчатой клеенкой.
Я была единственной белокожей в этом ресторане.
– Еще до начала Гражданской войны, – выпалил Линк прежде, чем я сообразила его остановить.
Всю жизнь секретность стояла у меня во главе угла. Я научилась притворяться, лукавить и попросту врать, чтобы скрыть то, что, как я обнаружила, окружающие не желали знать. Раз уж людям нравится верить, что привидений не существует, им лучше не слышать, что кто-то запросто общается с духами.
Линк не испытывал подобных проблем и явно был таким же компанейским парнем, как и его дед. Минуты не прошло, как он уже разболтал Папаше Элу слишком многое. Когда я послала ему мысленное требование прекратить трепать языком, он лишь почесал шею и продолжил в том же духе. Меня отвлекали огромнейшие миски с угощением, расставленные по столу. Жареный цыпленок, курица с клецками, мясо, которое тушили до тех пор, пока оно не отделилось от костей, с полдюжины разных овощных гарниров и нечто, похожее на шесть фунтов картофельного пюре с литром подливы. Я позабыла о необходимости придерживать Линка и предалась поглощению пищи.
– Этот ваш курорт – дурное место, – сообщил Папаша Эл, нагрузив в тарелку вдвое меньше еды, чем у меня. – Ты знаешь, что там было восстание рабов? Его возглавлял твой предок, раб по имени Мартин.
– Мой... – от удивления Линк застыл, не донеся вилку до рта.
– Это лишь мое предположение, но скорее всего именно поэтому там держали твоего сына. Моя жена, упокой Господь ее душу, могла исцелять людей только время от времени, но она постоянно чувствовала большее, чем другие. – Папаша Эл обратился ко мне. – Понимаете, о чем я? Она ощущала то, что остальным недоступно. Милая, неужели в тебя это все влезет?
– Не сомневайся, она сметет все подчистую, – заверил опытный Линк. – Что значит «держали»?
– Если мальчик хоть немного похож на прабабку, он способен чувствовать не только людскую боль. Мне кажется, кто-то надумал использовать его для обогащения. Вы и представить не можете, сколько предложений заработать на людских недугах получали мы с бабушкой. Пару раз подкатывали организаторы, предлагавшие нам переехать в большой дом, а они бы приводили туда больных. Идея-то неплоха, но эти ушлые хорьки собирались приводить к нам только богачей, способных выложить сотни тысяч, миллионы, лишь бы исцелиться. А бедняки, которым нечем платить, пускай подыхают на улицах.
Я посмотрела на Линка, и мы безмолвно сошлись во мнении, что слова Папаши Эла действительно имеют отношение к пропавшему ребенку. Я потянулась через стол, чтобы дотронуться до руки Линка. Мысленно увидела богатых женщин из «Тринадцати Вязов» и на пару с Линком попытался сообразить, почему же они там оказались. Эти дамочки явно наведались в поместье не ради фальшивого сеанса. Так зачем? Чтобы излечиться от какой-то болезни? Но они не казались мне больными.
– Да, – сказала я и убрала руку. Линк думал так же, как я.
– Что бы это значило? – поинтересовался Папаша Эл, кивнув на наши руки.
– Она умеет... – начал Линк, но затем пожал плечами. – Расскажи все, что знаешь о «Тринадцати Вязах».
Я продолжила есть, Папаша Эл – рассказывать. Место оказалось даже кошмарнее, чем я представляла. Да, до Гражданской войны там была ферма, на которой первоначально разводили скот. Но предки Нарциссы и Дельфии были слишком ленивы чтобы успешно вести фермерское хозяйство. Где-то в 1810 году жене хозяина надоело, что муж валяет дурака, распутничая все время в рабских бараках. Крыша прохудилась, урожай гнил на полях, а муж лишь предавался разврату с рабынями. Однажды хозяин сообщил, что собирается на пару недель в Новый Орлеан. Тотчас же после его отъезда жена позвала работорговца.
– Она продала всех светлокожих детей с плантации, – сообщил Папаша Эл. – Наверное, ожидала, что муж прибьет ее по возвращении, но когда...
– Когда он увидел, какую кучу денег она получила, то обрадовался, – подхватила я.
– Да, – подтвердил старик. – Согласно легенде, все купчие на каждого раба до сих пор хранятся где-то в доме.
– Уже нет, – пробормотал Линк. – Их освободили.
Похоже, дед подумал на купчие, но я-то понимала, что Линк подразумевал людей.
– С тех пор разведение рабов превратилось в бизнес, переходивший от отца к сыну.
Я оттолкнула от себя пустую тарелку. Стало тошно от образов, проносящихся в голове. Неудивительно, что в «Тринадцати Вязах» мне постоянно было не по себе.
– Так и что там с восстанием и моим предком? – подтолкнул Линк.
– Твоя бабка почувствовала его. Нас спрашивали... как имя той женщины? Похоже на город.
– Дельфия, – выпалили мы с Линком в унисон.
– Она послала к нам служанку с просьбой прийти в тот дом. Мы-то думали, нас просто приглашают на обед, а хозяйка собиралась устроить представление для своих богатеньких клиентов. Жена сказала, что Дельфия прилично содрала со своих гостей, а с нами планировала расплатиться лишь обедом.
– Рабство до сих пор живет и процветает в «Тринадцати Вязах», – не смолчал Линк.
– И тогда, за обедом, одна из женщин, толстая такая...
– Нарцисса.
– Да, она. Разливалась о славной истории «Тринадцати Вязов», и тут моя жена спросила, не произошло ли здесь что-то особенное до войны. Я сразу понял, что Лили что-то почувствовала, но не знал, что именно. Лили пришлось задать несколько наводящих вопросов, пока Нарцисса неохотно не призналась, что слышала, будто в «Тринадцати Вязах» было восстание рабов, но с ним разобрались. Лили спросила, как же именно разобрались, и худышка ответила, что вождя повесили. На том беседа на исторические темы и закончилась. После обеда Лили сказала мне, что займется целительством одна, чего никогда раньше не делала. И попросила, чтобы я тем временем прокрался в библиотеку и поискал старые семейные документы. Ей хотелось узнать, кого именно повесили и почему.
– И вы что-нибудь нашли? – поинтересовалась я.
– О да. Лили наврала, что меня мучает зубная боль, и мне позволили прилечь в гостевой спальне. Услышав, что дверь заперли, я тут же выбрался наружу.
– Они вас заперли? Гостя, приглашенного на обед? – удивилась я.
– Как ты выбрался? – поинтересовался Линк.
Папаша Эл улыбнулся.
– Cкажем, до того, как я женился на твоей бабушке, я освоил кое-какие навыки, из-за которых даже имел проблемы с законом. Среди всего прочего я научился вскрывать замки.
Итак, я вышел из комнаты и отправился на разведку. В библиотеке стоял запертый шкаф, в котором я нашел тетрадь – старинный дневник, как раз тех времен. Пролистал тетрадку до самой последней страницы, и там было написано: «Сегодня они повесили Мартина. Как я смогу жить без него?»
