их разговор.
— Не месть и даже не богатство или бессмертие? — уточнил он, будто продолжая испытывать.
— Я свое желание выразила, господин, — ответила суккуб и тоже отставила серебряный фужер. — Более того, надеюсь, что оно будет исполнено прямо сейчас.
— Красавица, опомнись, ты просишь расплаты за то, чего ещё не сделала, — его тон не менялся, хотя суккуб заметила в чёрных глазах жёлтые искорки. Безусловно, незнакомец отличался и от обычных мужчин, и от нежити, но неужели он совсем-совсем не знал, что есть похоть, из которой она состоит целиком и полностью?
— Я сделаю в лучшем виде, господин, — нежно улыбнулась она и осторожно положила руку на колено незнакомцу. — Но что-то мне подсказывает, что «маленькое дельце» обернётся для меня последним приключением в жизни. К тому же… — она приподняла бедро, чтобы показать ещё один глубокий шрам, превращённый в стебель розы благодаря умелым рукам татуировщика. — Мои жизненные силы на исходе, и на маскировку уходит слишком много: столько, что нет энергии стереть шрамы. Вы мне нужны. А Вам нужен хороший исполнитель.
Её рука поползла вверх по штанам, пока позволяла отдалённая поза. Не встретив сопротивления, суккуб с кошачьей прыткостью подсела ближе, затем — подлезла к груди и, прильнув, взглянула в его глаза.
— Пусть будет так.
Бесстрастный голос подарил карт-бланш суккубе, и она бесцеремонно уселась сверху на мужчину, замечая, как медленно черты его лица смазываются, перестают быть человеческими. Не в силах оторваться от чёрных глаз, она тянула с поцелуем, хотя очень любила такого рода ласки.
Незнакомец положил руки на ее бёдра. Во мгновение суккуб ощутила, что оставшееся напряжение исчезло. На его место пришла мысль, что она целиком и полностью во власти этого мужчины, из-за чего приятно намокло внизу живота.
Не глядя суккуб помогла приспустить брюки, но начинать сразу ей показалось слишком скучно. Хотелось раззадорить, если не его, то себя. Руки, доселе покоившиеся на бёдрах, начали бережно поглаживать спину, то очерчивая линию позвоночника, то возвращаясь к уродливому шраму, разнося сладкий трепет по всему телу.
Суккуб двигала бёдрами, чувствуя, как желание завязывается в тугой узел. Ещё немного, и она будет не в силах больше терпеть. В его глазах, сквозь непроглядную темень, она заметила своё отражение. Она будто стояла на берегу водоёма с чёрной водой и намеревалась бесстрашно ступить в неизвестность.
Чуть приподнявшись, дьяволица направила его в себя и резко села, ощутив, как мелкая дрожь прошлась по ногам. Ухватившись за спинку скамейки, суккуб начала двигаться, тяжело дыша и набирая темп. Всё ещё не в силах посмотреть куда-либо ещё, она тонула в его взгляде, словно в непроглядной тьме, которая окутывала её, как туман укрывал землю.
Становилось хорошо, даже слишком хорошо. Его жизненная энергия не была похожа ни на какую другую. Если человеческую можно было сравнить с чистой водой, вампирскую — с морем крови, то энергия незнакомца — бескрайняя тьма, пустота, из которой можно было забирать жизнь бесконечно.
Шрам под левой ключицей медленно затянулся, не оставив и следа. О глубокой ране на бедре теперь напоминала лишь яркая роза. Суккуб физически ощутила себя как в далекой юности: никаких шрамов, никакой боли — одна неутолимая энергия.
Закатив глаза от удовольствия, женщина уткнулась носом в шею незнакомца и стала прикусывать, томно постанывая. Спустя ещё мгновение жизненная сила буквально переполнила чашу её души, и суккуб ощутила, будто нечто внутри неё разорвалось на мелкие кусочки, а ноги предательски задрожали.
Когда суккуб отдышалась и подняла голову, то поняла, что глаза, которые она принимала за чёрные, были на самом деле жёлтыми, а черты лица незнакомца удивляли разве что схожестью с её мессиром.
Ещё мгновение — и суккуб обнаружила себя с плащом на плечах на том самом перекрёстке, на котором она встретила этого мужчину. Укутавшись в плащ, суккуб засунула руку в шёлковый карман и обнаружила там аккуратно сложенный пергамент.
Гроза
Сеттинг и персонажи: фэнтези, императорская чета.
Аннотация: Выйдя замуж не по любви, новоявленная императрица пожелала спать отдельно от мужа, но непогода решила иначе.
Раскат грома прервал ночную тишину. Крупные капли дождя барабанили по окну, будто желая разбить его вдребезги и впустить в темную комнату порывы леденящего ветра. Не спалось. Совсем не спалось… Новоявленная императрица Лилиан укуталась в плотное одеяло с головой, дрожа всем телом то ли от холода, то ли от страха. Стоило выглянуть из-под покрывала — тут же по стене пробегали леденящие душу тени, заставляя дрожать еще сильнее и оборачиваться одеялом, словно облачаться в доспехи, крепость которых не смог бы сломить ни один, даже самый острый меч.
Лилиан зажмурилась, пытаясь представить, что засыпает в тихом месте, далеко от непогоды и сопровождающих ее страшных звуков; что все эти «бегающие» тени — лишь плод разыгравшегося воображения, и, как не раз говаривала наставница, это всё от недоедания — нежелания принимать пищу так много, сколь положено, то бишь действовать в ущерб желанию, на благо потребностям. Губы мелко дрожали; руки предательски стягивали одеяло, подчиняясь праздному любопытству — посмотреть, не утихла ли непогода, не пропали ли тени. Она едва высунула нос, как перед ней, совсем рядом с ее маленькой уютной кроваткой пробежала огромная черная тень и… Глухой удар. Видимо, молния поразила землю совсем близко к окну. Глаза расширились, и испуганная девушка, резким движением сбросив с себя одеяло, спрыгнула с кровати и побежала к двери.
К счастью для нее, единственная дверь в этой комнате вела в такую же жилую комнату. К несчастью, комната принадлежала её мужу — Эдварду, которого она не посмела бы беспокоить без уважительной причины, которую теперь видела в страшных, пугающих тенях и… На глаза наворачивались слёзы от одной мысли, что ей придется пережить эту ночь в полном одиночестве, в страхе и совершенно без защиты.
Крепко вцепившись в дверную ручку, она бесшумно, как ей казалось, подтолкнула дверь, украдкой войдя в его спальню и едва ли не наступив на длинный подол ночной сорочки. Эдвард лежал в постели, укрытый одним тонким одеялом, будто не ощущая холода, пробиравшего с ног до головы его молоденькую жену. Лилиан сделала пару шагов к кровати и, ощутив босыми ногами жжение ледяного пола, уже несколько раз пожалела о попытке найти защиту и утешение у мужа.
Девушка подкрадывалась мелкими шажками, тяжело и глубоко вдыхая, будто бы намеревалась совершить что-то неправильное или, упаси Боже, аморальное. Казалось, ее глубокие вздохи, в которых слышался страх вперемешку с сильным волнением, заполняли всё помещение. Эдвард перевернулся лицом
