к Мо Сяню, а Умка ко мне. Оба улеглись у наших ног.
Через некоторое время их шерсть заискрилась, заиграла всеми цветами радуги. В какой-то момент их даже трудно стало отличить одного от другого, несмотря на то что Умка от природы белый, а Шилань серый.
Но радужный эффект продлился недолго. Закончился он яркой вспышкой, ослепившей всех, кто был в карете.
Когда наше зрение пришло в норму, я удивлённо уставился на волков — они явно стали крупнее. И шерсть стала шелковистей и длиннее. Про когти и зубы вообще молчу — они и так были внушительные, а теперь стали вообще устрашающими!
— О! — радостно заявил Валентин Демьянович. — Похоже, волки взяли новую ступень!
Все посмотрели на волков. А потом перевели взгляд на Шамана.
Котяра лежал, развалившись, и, похоже, не собирался прорываться.
Видимо почувствовав на себе множество взглядов, он приоткрыл один глаз и посмотрел на нас, мол, чего надо? Не мешайте спать!
И поёрзал, укладываясь поудобнее.
Синявская тут же начала гладить замурлыкавшего котяру. Я бы даже сказал: привычно начала гладить… Заученно… Или даже выдрессировано!
— Вот паршивец! — пробормотал я, восхищаясь котом.
Сейчас по его виду никто не сказал бы, что перед ним высокоуровневое демонической животное! Просто котик! Которого непременно нужно погладить!
Чем больше я смотрел на кота, тем больше понимал: я тоже так хочу!
Глава 24
Город Турфан мало чем отличался от приграничного Бурчуна. Такие же лачуги на окраинах и дворцы — в центре. И множество торговых рядов между ними.
Причём, что привлекло моё внимание, тут были не только привычные уже продуктовые ряды или магазины с хозяйственными товарами, но и лавки с артефактами, элексирами и множеством других предметов, предназначения которых я не знал, но которые явно носили на себе печать силы.
И это я только в окно смотрел!
Уверен, что если я решу… Я поправил себя: когда я решу прогуляться по рынку, то найду много полезных и интересных вещей.
Единственное, нужно будет обязательно взять провожатого. Хоть того же Мо Сяня. Иначе легко можно получить «налог на белую кожу».
Было в моём мире такое явление, когда туристы из Европы или России оказывались на рынках Вьетнама, Таиланда, Китая или других восточных стран, то цены моментально вырастали в два, а то и в три раза!
И потом была вероятность, что втридорога втюхают какую-нибудь бессмысленную фигню.
Так что провожатый обязательно нужен. Причём, тот, кто знает местные обычаи и тот, кому я бы доверял.
Мо Сянь был из числа таких людей.
Но это всё потом. Пока нужно было доехать до места.
Дом Ян Джао — одного из старейшин Турфана, находился в довольно-таки респектабельном районе. Высокий забор, огромные ворота, к которым вели ступени, и широкая мощёная площадь перед домом.
Наверху, около ворот стоял старейшина Ян Джао и другие почтенные старцы и слуги со служанками.
Едва карета остановилась, как Ян Джао сошёл по ступеням вниз, приветствуя нас. Понятно, что главные поклоны были обращены Аристарху Петровичу и Варваре Степановне. А также Мо Сяню и Ростиславу Петровичу. Не обошли вниманием и нашего доктора — Валентину Демьяновичу было высказано сочувствие, поинтересовались его состоянием, спросили, не нужно ли чего.
Мне тоже перепало, хоть я и пытался спрятаться за спинами товарищей — не люблю все эти взаимные восхваления… Там хочешь, не хочешь, а придётся идти, куда поведут, смотреть на то, что покажут и говорить правильные слова.
А мне хотелось оглядеться.
Я мысленно усмехнулся — беру пример с Шамана — делаю то, что мне хочется.
Кстати, Шаману, Умке и Шилани было оказано уважение ничуть не меньшее, чем людям, что однозначно подняло клан Ян в моих глазах.
Понятно, что полной свободы у нас, у студентов, не было — нам всё равно пришлось приветствовать старейшин и патриарха рода Ян. А потом идти в зал для приёмов, садиться каждый за индивидуальный столик. Причём, столики были низкими, и садиться приходилось на колени. Хорошо хоть подушечки были.
Ну а потом молодые симпатичные служанки, под чарующую музыку гуциня, понесли нам разные яства, а в центр вышли танцовщицы, дабы ублажать наш взор во время приёма пищи…
А что, такие пиры могут длиться часами, и, если бы не красавицы танцовщицы, можно было бы обожраться и упиться, потому что к каждому были приставлены две служанки. Одна всё время подливала вино, а вторая следила, чтобы тарелки не были пустыми.
Желающий произнести тост поднимался, выходил в центральный проход, поднимал чарочку двумя руками, кланялся главе клана Ян, потом старейшинам, потом гостям и только после этого говорил свои слова.
Пили, прикрывая рукой рот, а потом демонстрировали опустевшую чарку.
Вообще, я впервые вот так видел китайцев, так сказать, в естественной среде обитания. И что меня потрясло — судя по количеству правил и ритуалов, у них была древняя культура. Возможно даже древнее, чем в России.
Более древняя цивилизация, более древние традиции.
Не то чтобы меня это как-то задело, но факт мне показался интересный.
Кстати, в его пользу говорило ещё и то, что принципы культивации, распространённые в России, были китайскими.
Сами собой вспомнились легенды про артефакт, который Российский император спёр у китайцев — тот самый артефакт, который он потом разделил на три части и отдал своим детям.
Это что ж получается, и в этом мире Китай заполонил мир? Только если в моём мире все рынки и магазины были забиты дешёвыми китайскими товарами, то в этом мире были распространены китайские пути культивации ци.
Едва я осознал это, как в душе засвербело.
И чего это мы постоянно на других заглядываемся? То Голливуд в своих фильмах копируем, то дворяне французский язык лучше знают, чем русский, то молодёжь англицизмами сыпет!
А ведь у нас своя культура богатая! Только мы не ценим её и не храним! И верим каким-то иностранцам, которые говорят, что мы варвары нецивилизованные.
Но ведь если посмотреть на язык. Да, самый сложный — китайский. Но ведь второй по сложности — русский! А язык — это и есть проявление возраста культуры — чем проще язык, тем моложе нация!
Есть у лингвистов на этот счёт теория…
Когда одна страна завоёвывала другую, то ставила своих управляющих и свои войска. Победители и побеждённые общались. Вынуждены были, потому что жизнь требовала понимать друг друга. В результате появлялся упрощённый язык, включающий в себя слова и тех, и тех.
Вот и получается, что более простые языки принадлежат более молодым
