Маша фыркнула и отвернулась.
– Эй, а ты девчонка с норовом! – процедил он с ухмылкой.
– Нет у меня никакого норова!
Вдруг почувствовала себя неловко в мужских штанах и в шерстяной рубашке, которая не скрывала, а, наоборот, подчеркивала ее грудь. К тому же она распустила волосы, чтобы причесаться, и они рассыпались по спине соломенным водопадом.
– Тебе не скучно здесь одной? – продолжил он. – Я видел, что твой мужчина ушел в Пастуший лагерь. Да, я Клод. Клод Ферри из Нанта.
Девушка заметила, что огромная борода никак не вязалась с его тонкими чертами лица потомка нации мушкетеров и кондитеров.
– Оставьте меня в покое, мсье, – бросила она по-французски. – Я занята.
– Чем занята? Собираешься готовить еду? О, да ты знаешь наш язык? Ты не из Парижа? Там похоже говорят… А я вот из Нормандии!
Воронова лишь молча помянула добрым словом мадемуазель Ламье, их гимназическую преподавательницу французского.
Он хитро глянул на нее.
– Знаешь что? Хотелось бы посмотреть на тебя в женской одежде, а не в этих дурацких штанах. Ты, наверное, здорово смотришься в цветном платье с оборками и глубоким вырезом. Или что вы там носите в варьете? Вообще, штаны – не подходящая одежда для красивых девчонок. – Он захихикал. – Юбку завернул, и все. А тут столько хлопот.
Купеческая дочка чуть не закричала от возмущения.
– Я порядочная женщина и не имею никакого отношения ни к этим вашим варьете, ни к другим подобного рода заведениям! Будьте любезны оставить меня в покое, мсье!
Сунула руку в мешок и наугад вытащила пакет. Это оказались сушеные абрикосы. Она поднялась и собралась вернуться в палатку.
– Эй, ты куда?
Но Мария уже вползла внутрь и плотно задернула за собой полог. Она кинула пакет на кровать и села рядом.
Каков наглец! Если бы Николай был здесь, этот тип не осмелился бы даже приблизиться к ней. Тут полог откинулся, и парень юркнул в палатку.
– Что вы здесь делаете?
– Послушай, малышка, – полушепотом сообщил Клод. – Если ты спишь с одним мужчиной, чем тебе плохо спать с двумя? Тебя от этого не убудет. И потом, разве ты не собираешься делать то же самое в Доусоне за деньги?
Выругавшись, швырнула ему в лицо пакет. Парень поймал его и улыбнулся:
– Не годится так обращаться с мужчинами. Не сердись, я только хочу развлечь тебя, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Ну же, иди сюда! Я не сделаю тебе ничего плохого, только приласкаю чуток.
– Оставьте меня! Я порядочная девушка!
Он подползал все ближе. Вдруг одним прыжком он дотянулся до нее и стал жадно расстегивать одежду.
– Брось болтать. Ты слишком хорошенькая, чтобы быть порядочной.
Мария старалась оттолкнуть его.
– Тем не менее это так! Если ты сию секунду не уберешься отсюда, я все расскажу Николаю! Ты знаешь, что он сделает с тобой, если узнает обо всем?
– Что? И что же со мной сделает этот твой русский?
– Он не просто русский, он казак! – по наитию молвила Маша. – Как думаешь, что он сотворит с тем, кто покушается на его женщину? Он не будет тебя убивать, а просто вспорет твое брюхо, выбросит кишки на съедение волкам и будет смеяться, глядя, как ты ползаешь, пытаясь затолкать их обратно в утробу.
Парень слегка побледнел, а потом, ни слова не говоря, развернулся и выполз из палатки. Маше стало даже смешно – какие нелепости она наговорила этому ослу! А он испугался и сбежал. Она завернулась в одеяло и стала с нетерпением ждать возвращения Николая.
* * *
– Такое ощущение, что не осталось ни одного нормального человека. Все свихнулись на золоте.
Они были в палатке вдвоем, горящая свеча отбрасывала на стены их движущиеся тени. Девушка рассказывала Николаю о парне, который приходил к ней, пока его не было. Она постаралась сделать свой рассказ шутливым, чтобы блондин не беспокоился. Устюжанин, однако, не казался веселым.
– Господи Иисусе, Маша, что тут смешного?! Вы что, не понимаете, чем это могло кончиться?
– Конечно, понимаю. А смеюсь потому, что все уже позади, но тогда он действительно выглядел смешно.
Николай схватил ее за плечи и потряс.
– У вас есть голова на плечах, госпожа Воронова, или нет? Вы практически единственная женщина среди толпы грубых мужиков. Одному черту известно, что это за люди и что у них на уме!
– А как же ваш старательский кодекс? Вы же сами говорили, что порядочные женщины…
Голубоглазый казался смущенным.
– Кодекс действительно существует. Человек может оставить провиант без присмотра и быть уверенным, что его не украдут. И если кто-нибудь в отсутствие хозяина воспользуется его палаткой, то он возместит расход дров и съестного. Что же касается женщин…
– Ими тоже можно пользоваться? Они не подпадают под этот ваш кодекс чести? Да?
Глаза Маши сверкнули от злости.
– А как насчет возмещения – деньгами или как?
Молодой человек с силой притянул её к себе так, что она совсем близко увидела глубину его сердитых глаз.
– У вас бешеный характер, Маша.
Она попыталась вырваться из его рук.
– Да, ну и что? Какое вам дело до моего характера? Я ведь собираюсь выходить замуж не за вас.
Николай опустил руки и тихо сказал:
– Пусть так. Но вы наняли меня, чтобы я доставил вас к вашему жениху в целости и сохранности. Вам не годится жить одной, это может плохо кончиться. Потому что все мужчины считают вас одинокой и свободной. С нынешней ночи вы будете делать вид, что вы моя женщина, тогда никто не посмеет к вам прикоснуться. Все будут знать, что я убью каждого, кто посмеет домогаться вашего тела. И я действительно его убью. Ибо подрядился вас охранять и защищать в дороге. – Николай произнес эти слова так хладнокровно, что Мария испугалась. – Тем более что сами себя вы не можете защитить. У вас был пистолет, но вы о нем не вспомнили.
Девушка передернула плечами – так оно и было.
– А раз так, то мой долг, как мужчины, защищать вас.
– Мне кажется, я знаю, чего вы хотите, – тем не менее сказала она.
– Правда?
Кивнула.
– Но у вас ничего не выйдет. Я порядочная женщина и не намерена становиться вашей любовницей.
Блондин улыбнулся.
– Вы, может, и порядочная женщина, но если бы вы вышли на сцену варьете, мужчины Доусона забросали бы вас золотом… Или даже преподнесли бы вам ожерелье из золотых самородков до колен, как Кейт Митчелл. Это местная звезда, но вы её не знаете.
