Читаем без скачивания Восточный круиз - Владимир Синельников

– Ну-ну, – напутствовал меня караульный. – Успехов тебе.

Узаконив таким образом свое отсутствие в казармах, я прямиком двинулся к дому моего «друга» Ахмеда.

Улицы к тому времени почти опустели. Лишь изредка шоркали по пыли шаги припозднившегося путника, да монотонно постукивала где-то неподалеку колотушка ночного сторожа. Я крался вдоль глиняных дувалов, стараясь побыстрее проскользнуть через освещенные луной участки. Стараниями эмира город действительно основательно подчистили от личностей, предпочитающих ночную жизнь. Мне не попалось за весь путь ни одного подозрительного типа, если не считать неожиданно выруливший из-за угла ночной патруль. Я сжался в тени, не имея никакого желания общаться с доблестной Городской стражей Шемсума. Если уж Пограничная стража полна отморозков, то представляю, какой сброд осел среди этих блюстителей порядка. Да и потом, по аналогии с моим миром не стоило лишний раз да еще ночной порой мозолить им глаза. К счастью, стражники, кажется, заканчивали свой обход и торопились на пересменку. Одинокий ночной гуляка не привлек их внимания.

Когда-то, в дни беспечальной молодости, моя семья проживала в одном небольшом поселке. Учился я тогда, кажется, классе в пятом или шестом. Учился и не подозревал, что наш маленький, полусонный то ли городок, то ли поселок ждет судьба очередной всесоюзной комсомольской стройки. И вот как раз, когда я и мои одноклассники созрели для подвигов, которые частенько в этом возрасте балансируют на грани, а то и переходят за нее, становясь уже уголовно наказуемыми, вышеупомянутая стройка и началась. В поселок хлынула техника, грузы, стали лихорадочно возводить жилье для появившихся вслед за техникой и грузами в большинстве своем далеких от комсомольского возраста строителей. Но жилья на первых порах не хватало, завезли множество вагончиков-балков, где дожидались своей очереди на квартиру съехавшиеся со всех сторон еще единого Союза Советских люди.

Тогда-то и появилось у нас странное развлечение, получившее не менее странное название – «шухер» или «шухарить».

Судя по этимологии, данное слово родилось где-то в недрах криминального мира. Вообще-то с началом стройки наш словарный запас довольно сильно расширился за счет уголовного жаргона.

Так вот «шухарили» мы следующим образом. Когда темнело, наша компания перебиралась поближе к затихающему разноязыкому становищу строителей светлого будущего, и начиналось форменное мелкое хулиганство. Типа: воткнуть в окошко балка нитку с иголкой и где-нибудь из темноты водить по этой нитке алюминиевым обломком. Звук в помещении раздавался ну очень своеобразный. Или еще – собак развелось с началом стройки неимоверное количество. И даже наличествовал один натуральный, благородных кровей черный королевский дог, хозяин которого куда-то незаметно пропал. А собака осталась. Естественно, мы быстро сдружились с этим чудом, виденным ранее разве что только в фильмах про гнусных гестаповцев или не менее гнусных буржуев. Доги сильно прожорливы, поэтому каждый из нашей компании старался по мере возможностей подкормить собаку. Естественно, она частенько таскалась с нами по лабиринтам временных улиц временного жилья. И самый коронный фокус нашего «шухера» проходил при участии вышеупомянутого дога. Фокус был очень прост. Всего-то надо было постучать в чье-нибудь освещенное окошко и положить следом на подоконник мосол или рыбью голову. В то время когда хозяин, а лучше – хозяйка выглядывали на улицу, дог становился передними лапами на подоконник в надежде достать так высоко положенное угощение. Можно представить, что чувствует человек, когда из ночной тьмы на него неожиданно вылупляется такое черное чудище с красными глазами и капающей от предвкушения слюной с вислых губ… Н-да…

Бывало, мы доводили жильцов до того, что за нами устраивали настоящие погони. А нам только этого и надо было. Пьянящий, упоительный ужас погони, бурливший в крови, дурманящее чувство опасности… Сейчас мне кажется, что это была какая-то разновидность адреналиновой наркомании…

Но я вроде отвлекся. Хотя ощущения, которые я испытывал сейчас, чем-то походили на те – из далекой молодости. А может, и сама окружающая обстановка их навеяла. Такая же сухая теплая южная ночь с треском цикад и посвиркиванием древесных лягушек, шаркающие шаги одинокого путника, кругляш луны на небе, заливающей все вокруг шелковистым неверным светом…

Хорошо, что Ахмед не держал собак. То ли не любил этих животных, то ли экономил. Мне это было только на руку. Вбивая кинжал в трещины глиняного дувала, я быстро добрался до верхушки забора и накинул на торчащие осколки стекла толстый грубый плащ, позаимствованный в казармах. Перебравшись на ту сторону, я спрыгнул вниз и замер у стены, готовый в любой момент ретироваться. Во дворе стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием вездесущих цикад. Скользнув к дому, я попытался кинжалом открыть запертые изнутри ставни, но все мои попытки закончились неудачей. Для таких трюков надо быть или вором, или, по крайней мере, фокусником. Ни тем, ни другим я не был. Дверь также не поддалась моим усилиям. Я отогнал мысли о неудаче и решил попробовать пролезть через хлев, пристроенный к одной из стен жилого дома. Но и там меня ждало фиаско. Встревоженно всхрапнувший конь да забеспокоившиеся овцы с курами заставили меня в темпе покинуть это помещение. Ничего не поделаешь – приходилось возвращаться, так и не выполнив задуманного. Напоследок, уже на пути к забору, я еще раз окинул взглядом дом-крепость и вдруг увидел маленькое приоткрытое окошко под самой крышей. Раньше я его не мог видеть – хлев полностью закрывал эту стену от обзора.

Быстро забравшись на крышу пристройки, я подпрыгнул и, уцепившись за подоконник, подтянулся вверх.

Оконце действительно было до того мало, что мне с большим трудом удалось протиснуться внутрь. Я подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, и с ужасом увидел, что одна из моих ног находится буквально в нескольких сантиметрах от похрапывающей туши. Оказывается, я приземлился прямо в ту комнату, где предпочитал проводить свои ночи глава дома с женой. Мне крупно повезло, что я не финишировал в объятия одного из супругов. Пробудись в этом случае мой «друг» Ахмед, и шанс закончить дело без шума становился нулевым. Да еще вопрос: кто бы победил при борьбе в партере. Спящий сном младенца Ахмед был как минимум раза в полтора тяжелее. Ну и соответственно сильнее.

Осторожно отступив подальше от дрыхнущего хозяина, я огляделся. В комнате, кроме самого Ахмеда и его жены, не было больше никого. Мне предстояло принять решение, что же делать дальше. Несмотря на громкие слова о мести, сказанные Синдбаду, я не собирался резать горло спящему хозяину, каким бы подлецом он ни был. Конечно, если бы мы сцепились, то вариантов не было бы. Там уж либо я его, либо он меня. В нынешней ситуации мне хотелось сделать так, чтобы стражник испытал хотя бы толику тех унижений, что довелось пережить мне. А если уж быть до конца честным, я предпочел бы видеть на этом месте кого-нибудь из его на­парников. И желательно Сафара… Но выбирать не приходилось.