статного мужчину, которого Даутцен в последний раз видела несколько дней назад за обеденным столом в гостиной замка. Теперь это старик. Все волосы поседели, на лице куча новых морщин, в глубоко запавших глазах красные прожилки крови, он похудел и сгорбился. В нем чувствуется нечто такое, чего Даутцен никогда раньше не замечала. Отец потерял всякую надежду.
Девочка отпускает ладонь Тасмин и бежит к отцу.
Он замечает ее в самый последний момент и едва успевает развести руки в стороны, чтобы обнять дочь. Они говорят друг другу слова любви и прощения. На лице Михаила в первые за несколько дней играет улыбка.
Тасмин отводит взгляд в сторону. Она никогда не знала своего отца. Он мог быть кем угодно. Девора имела сотни любовников среди придворных и часто участвовала в оргиях жрецов храма Ваала.
Но боль нелюбимой дочери и воспоминания о жестокой матери меркнут, когда Тасмин бросает взгляд на поле за крепостной стеной.
Все пространство до самого горизонта занимает армия мертвецов. Тысячи полусгнивших и ободранных трупов. Мужчины, женщины, дети. Всех возрастов и сословий. В одежде и без. Вооруженные чем попало, собственными костями, могильными плитами, камнями и кусками плоти. Немые, слепые и глухие ко всему, кроме воли некроманта, который их воскресил. Они пришли сюда, чтобы убивать и разрушать. Нет страха. Нет боли. Сомнений и желаний. Нет надежды.
Тасмин знает чья сила привела их под стены замка барона.
Для этого не нужно быть ведьмой.
Девора жива.
Она жаждет мести.
5
Над башнями замка развиваются белые флаги.
Небольшой отряд воинов готовится выехать на встречу армии тьмы через главные ворота. Они поднимают копья и берут длинные мечи. Здесь только самые смелые и верные люди барона. Мужчины готовые умереть, потому что так нужно. Ибо кто-то должен сделать это. Принести себя в жертву ради того, чтобы жили другие.
Михаил держит за узду коня, на котором сидит Тасмин.
Он говорит:
— Ваше Высочество, там одни мертвецы. Их ведет безумный старик. Ваша мать насколько я помню при жизни была женщиной.
— Она перестала быть ею, когда впустила в себя старого бога. Девора мертва уже много лет. Ваал жил в ее трупе. Теперь он нашел себе новое тело.
Михаил кивает. Он слышал о жертвоприношениях и о том, что королева любила отведать человеческой плоти. Говорят дело дошло и до детей. Сам он не верил в такое. Слишком ужасно, чтобы быть правдой. Омерзительно и тошно служить этому злу. Разделять с ним одну землю.
Михаил бросает взгляд на Даутцен.
Девочка стоит в стороне. Она снова печальна. Радость и счастье от встречи с отцом исчезли, как только Тасмин объявила о своем решении выйти на встречу Деворе.
Михаил говорит:
— Моя дочь изменилась. Она повзрослела.
Тасмин краснеет.
— Она станет прекрасной женой для одного из ваших соседей.
— Сомневаюсь. Даутцен всегда хотела побывать в Эфраиме. Может быть, это скоро случится, моя королева.
Тасмин вздрагивает и бросает удивленный взгляд на Михаила, но барон не смеется, он абсолютно серьезен. Он отдает Тасмин поводья и машет рукой одному из своих офицеров, который возглавляет отряд.
Горн трубит. Решетка на воротах замка поднимается вверх.
Двенадцать воинов выезжают за стену на встречу армии мертвецов. Они несут знамя барона. Красное полотнище с белым крестом. Когда-то давно то был знак императорской власти, которая распространялась на все Старое королевство и дальше до берега Северного моря. Михаил получил свой надел вместе с правом носить это знамя.
Тасмин едет в центре отряда. Воины окружают ее со всех сторон.
Она оборачивается назад лишь на миг, но Даутцен исчезла. Ее нет во дворе. Девочка больше не ждет ответ на вопрос, который так хотела задать на берегу океана. Время для разговоров прошло.
Ворота замка снова закрыты решеткой.
Лучники занимают места на стене. Воины готовятся к обороне. Барон и его свита поднимаются на центральную башню и оттуда следят за отрядом и армией мертвецов.
Тасмин не чувствует страх.
Она испытывает отвращение и презрение.
Скелеты и мумии расступаются в стороны, пропуская отряд из замка в глубь мертвого войска. Они двигаются словно куклы на веревках. Ничего человеческого в них не осталось. Покойники лишь исполняют волю Деворы.
Они жутко воняют. Гнилая плоть выглядит, как дерьмо. Кожа в струпьях и миазах. Из ран и дыр на землю льется черная жижа. В ней плавают черви и волосатые личинки трупных мух.
Мертвецам нет конца. Их легионы. Они растянулись по всему полю перед замком и уходят дальше за горизонт. Кажется, что Девора привела сюда всех, кого смогла найти на кладбищах и погостах по пути от Когтистых гор в земли барона на севере.
Коридор из трупов ведет на вершину холма. Там сидит странник Бедвар. Мерзкий старик, который когда-то заманивал героев, воров, рыцарей, бандитов, крестьян и дураков в глубь своей пещеры, рассказывал им о драконе, кормил мясным рагу, а затем убивал, когда те засыпали.
Теперь в глазах старика синий лед. Магия проходит сквозь тело и сочится наружу голубым светом. Холодным. Мертвым. Как снег на вершинах Когтистых гор.
Он смотрит на Тасмин и улыбается. Его безумие проявляется каплей красной слюны в уголке рта. Она пенится и падает на землю. Трава в том месте становится желтой, высыхает и обращается в пепел. Ветер уносит его в сторону Затонувшего леса.
Тасмин знает эту улыбку.
Она всегда появлялась на лице матери в те моменты, когда Девора била дочь. Ненависть и удовольствие.
Странник встает на ноги и говорит:
— Думаю, люди гораздо чаще убивают тех, кого любят, чем тех, кого ненавидят.
Старик возводит руки к небу, и мертвецы прыгают вперёд, разрывая людей и лошадей на части. Они валят воинов на землю, а затем вгрызаются в плоть. Кости и гниль рвут кольчугу и латы. Куски мяса и кровь разлетаются в разные стороны по холму. Люди кричат от боли и страха.
Тасмин остается одна.
Девора смеется.
Ее смех — это визг банши, предвещающей смерть. Крики диких гусей, рыдания ребенка и волчий вой. Вопль разносится по всему полю.
— Только тот, кого любишь, способен сделать твою жизнь по-настоящему невыносимой.
Девора подходит к дочери ближе.
Она отводит руку в сторону и наотмашь бьет Тасмин по лицу.
— Где моя рукопись?
— Что ты с ней сделала?
— Где она?
Снова удар.
Тасмин падает на колени. Боль. Унижение. И обида. Она снова ребенок, которого никто никогда не любил. Девушка вытирает кровь из разбитого рта и смотрит на мать.
Девора шипит:
— Все убийцы заслуживают наказания. Если, конечно,
