- Не думайте, что я оставлю ваши усилия без должного вознаграждения, - Ревинг нагнал меня сразу за мостом, вынырнув из еловых зарослей. - Труды вашего учителя и так принадлежали вам, ибо никто больше не мог ими воспользоваться.
Я остановилась. Он тоже. О чем и о ком ты, странный человек в мантии храмовника? Я боюсь тебя, и уважаю за силу, за дар.
Он долго смотрел на меня, словно испытывая, решая - достойна ли я его доверия. В звезде на груди один за другим по очереди вспыхивали и гасли драгоценные камни.
- Я расскажу вам историю, чтобы не было больше недомолвок. Историю четырех искателей справедливости, в числе которых был и ваш покойный учитель.
Сердце кольнуло, затрепетало в груди, грозясь остановиться. Он хорошо знал Номара! Подозрения, надежды, сомнения - все они ожили во мне и хором потребовали выслушать ведьмака. Я не стала противиться, застегнула последние пуговицы на вороте плаща, чтобы не замерзнуть, и вопросительно повернулась к проповеднику.
Ревинг провел меня за храм в деревянную беседку, обвитую сухими плетями дикого винограда. Лакированную закругленную скамью покрывали съежившиеся бурые листья, которые проповедник раздраженно смахнул полой своей мантии, заодно вытирая сидения от пыли.
- Присаживайтесь. История будет долгой.
Он положил руки на колени, сцепил пальцы в замок, склонил голову вниз, отгородившись от блеклых красок пасмурного дня, и начал рассказ вначале тихо, потом громче. Давала о себе знать многолетняя практика чтения проповедей.
- Знаете, наша страна единственная, куда Ири нет смысла засылать шпионов. Калесский император в своем преклонении перед грозным соседом дошел до абсурда. Но не нам судить равного Небу. Факт в том, что он наприглашал в страну всякого ирийского сброда, в числе которого в порядке исключения изредка мелькали вполне достойные люди и эльфы. Вы понимаете, о ком я.
Естественно. Лиц Анверо и Номар Сьятор, мой любимый.
- Нас собралось четверо - наделенных гигантской силой существ. Я, Лиц, Номар и еще один, Балзио Латас, уроженец острова Гарра. При иных обстоятельствах мы, скорее всего, никогда бы не пересеклись, а пересекшись, стали бы непримиримыми врагами. Но Калесса вела войну с Ханством из-за клочка болот длиной в дневной пеший переход. Там обнаружили залежи ценных минералов, и веками ничейная ленточка суши заставила пролиться реки крови. Ни одна из сторон не желала уступать. Бои шли на границе, не докатываясь сюда. Но сколько-нибудь сильные чародеи и ведьмы поголовно подлежали мобилизации. Как вы, наверно, знаете, ваш учитель и Лиц помогали армии, создавали послушных чудовищ. Я был полковым лекарем. Латас - следопытом, прокладчиком пути…
Против своей воли я ощутила, как мои веки смыкаются, и я на какое-то время перенеслась в прошлое Ревинга, встала за его левым плечом, деля с ним страхи, переживания и надежды. Конечно, он показывал мне только то, что считал нужным, но я радовалась любой информации.
Над густыми цветущими травами тонкой лентой змеился туман, вобравший в себя затхлые теплые испарения, отравляющие легкие, вызывающие надсадный кашель до слез, головокружение, и в итоге - лихорадку - долгую, мучительную, гибельную. Людей она уничтожала дня за два, эльфов вначале ослепляла, вызвала навязчивые галлюцинации, а уже потом забирала исстрадавшуюся душу из уничтоженного болезнью тела. И только регулярный прием целительных снадобий спасал от напасти.
Тщательно хранимый рецепт микстур, на который калесские военоначальники надеялись в начале войны, неведомым образом стал известен противникам, поэтому быстрого захвата территорий не получилось. И "обиженная" лихорадка волшебным образом сама сошла на нет, облегчив нелегкий труд лекарей и выдав свое неприродное происхождение.
Щедро политые дождями болота к середине лета стали вовсе непроходимы, вдобавок полнясь гнусом и паразитами. Если бы не усилия полковых чародеев с каждой из сражающихся сторон - война имела шансы закончиться быстро. А так…
На единственной возвышенности в округе раскинулся небольшой лагерь. Два просторных шатра были отведены под госпиталь, один - под лабораторию и еще один поменьше служил жилищем. Из лаборатории периодически долетали переполненные болью и ненавистью вопли, но они уже не пугали невидимых птиц, пересвистывающихся в раскидистых деревьях с мелкими жесткими листьями.
Лиц Анверо, красивый рослый эльф с заплетенными в косичку светлыми волосами вышел из лаборатории, тоскливо поглядел в вечно пасмурное здесь небо и растянулся на траве прямо у входа. Сейчас ничего в облике чародея не указывало на род его занятий. Закатанные рукава грязной рубашки, обрезанные до колен штаны неопределенного цвета напоминали скорее наряд невезучего крестьянина из бедной провинции, но не благородного ирийца, чьи титулованные предки, собери их всех вместе, превзошли бы числом вражескую армию.
Эльф сорвал травинку, засунул в рот, и устало прикрыл глаза. Он хорошо поработал и был доволен. До вечера далеко, а новый боец почти готов к отправке. Утром можно будет вести в бой. Чуть-чуть усилий и немного терпения. Пугаться результатов своей работы эльф разучился уже давно. Сейчас вылезавшие из лаборатории твари скорее вызывали в его сердце удовлетворение славно проделанной работой, чем омерзение и стыд.
Тут тихо, военный лагерь стоит в стороне, ближе к местам боев. А раненных свозят сюда, в самые топи, чтобы в случае отступления не пришлось бросать на милость врагов. Кстати, сегодня пока ни одного не притащили. В госпитале спокойно - лекари за подмогой не прибегали. Но в окончание войны уже не верилось. Казалось, вечно придется сидеть на болотах, тратить дар на разгон комаров и штамповку чудовищ, которым не суждено продержаться больше двух-трех дней. Гибнут, тонут, и командование присылает живой материал для очередного монстра.
Из леса вышли двое, перемазанные болотной грязью, точно орки, день просидевшие в засаде. Первым показался ученик Лица - Номар, улыбающийся, довольный. За ним Ревинг - весьма одаренный лекарь. Этот как сыч - мутный, сосредоточенный, весь в думах мирового масштаба. В отличие от долгоживущего эльфа, он уже осознал - век короток, силы не беспредельны. И чем раньше подсуетишься, тем больше шансов получить теплое местечко, когда волны проклятой войны отхлынут от берегов Калессы. В его голове вызрела замечательная идея, для воплощения которой требовалась помощь друзей. И он с утра настраивался на обстоятельную беседу.
Выбравшись на твердый участок земли, Ревинг скинул заплечный мешок, вытащил тушки двух уток, кинул на траву и, шепча заклинание, быстро-быстро замахал руками вдоль тела, заставляя болотную грязь стекать с него. Номар просто крутанулся на месте, возвращая одежде и коже чистоту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
