«И был повергнут я судьбой…»
И был повергнут я судьбойВ кипящий горн страстей народных –В сей град, что горькою звездойУпал на узел токов водных.
<1915>
«Чем глубже в раковины ночи…»
Чем глубже в раковины ночиУходишь внутренней тропой,Тем строже светит глаз слепой,А сердце бьется одиноче…
<1915>
Петербург
Бальмонту
Над призрачным и вещим ПетербургомСклоняет ночь край мертвенных хламид.В челне их два. И старший говорит:«Люблю сей град, открытый зимним пургамНа тонях вод, закованных в гранит.Он создан был безумным Демиургом.Вон конь его и змей между копыт:Конь змею – „Сгинь!“, а змей в ответ: „Resurgam!“Судьба империи в двойной борьбе:Здесь бунт, – там строй; здесь бред, – там клич судьбе.Но вот сто лет в стране цветут РифейскойЛикеев мирт и строгий лавр палестр»…И, глядя вверх на шпиль Адмиралтейский,Сказал другой: «Вы правы, граф де Местр».
8 февраля 1915
«Нет в мире прекрасней свободы…»
Нет в мире прекрасней свободы,Чем в наручнях. Вольной мечтеНе страшны темничные своды.
Лишь в узах, в огне, на крестеПлененных архангелов крыльяСверкают во всей красоте.
Свобода – в стесненном усильи,В плененном полете кометИ в гордом молчаньи бессилья.
Смиренья не будет и нет.Мгновенно из камня и сталиРождается молнийный свет.
Лишь узнику ведомы дали!
10 февраля 1915
Париж
Париж зимою
Слепые застилая дни,Дожди под вечер нежно-немы:Косматые цветут огни,Как пламенные хризантемы,Стекают блики по плечамДомов, лоснятся на каштанах,И город стынет по ночамВ самосветящихся туманах…В ограде мреет голый сад…Взнося колонну над колонной,Из мрака лепится фасад –Слепой и снизу осветленный.Сквозь четкий переплет ветвейТускнеют медные пожары,Блестят лучами фонарейПронизанные тротуары.По ним кипит людской потокПьянящих головокружений –Не видно лиц, и к стеблям ногПростерты снизу копья теней.Калится рдяных углей жарВ разверстых жерлах ресторанов,А в лица дышит теплый парИ запах жареных каштанов.
20 апреля 1915
Париж
«Верь в безграничную мудрость мою…»
Верь в безграничную мудрость мою.Заповедь людям двойную даю.Сын благодати и пасынок нив!Будь благодарен и будь справедлив!Мера за меру. Добро за добро.Честно сочти и верни серебро.Да не бунтует мятежная кровь,Равной любовью плати за любовь.Два полюбивших да станут одно,Да не расплещут святое вино.
<1915
Париж>
«Широки окоёмы гор…»
Марии Сам. Цетлин
Широки окоёмы гор С полета птицы.Но еще безбрежней простор Белой страницы.
Ты дала мне эту тетрадь В красном сафьяне,Чтоб отныне в ней собирать Ритмы и грани.
Каждый поющий мне размер, Каждое слово –Отголоски гулких пещер Мира земного, –
Вязи созвучий и рифм моих – Я в ней раскрою,И будет мой каждый стих Связан с тобою.
14 марта 1919
Одесса
«С тех пор как в пламени косматом и багровом…»
С тех пор как в пламени косматом и багровомСтолетья нового четырнадцатый ЛевВзошел, рыкающий, и ринулся на землю,И солнце налилось багровой дымной кровью,И все народы мира, охваченные страстью,Сплелись в объятии смертельном и любовном,Мир сдвинулся и разум утратил равновесье.Мой дух был опрокинут в кромешной тьме.И так висящий в беспредельном мракеСам внутри себя, лишенный указанийИ не зная в темноте, где верх, где низ,Я как слепец с простертыми рукамиИ ощупью найти опору в самом себеХочу.
12 сентября 1919
Коктебель
«Мир знает не одно, а два грехопаденья…»
Мир знает не одно, а два грехопаденья:Грехопаденье ангелов и человека.Но человек спасен Голгофой. Сатана жеСпасенья ждет во тьме. И Сатана спасется.
То, что для человека сотворил Христос,То каждый человек свершит для Дьявола.В мире дело идет не о спасеньи человека,А о спасеньи Дьявола. Любите. Верьте.
Любите Дьявола. Одной любовьюСпасется мир. А этот мир есть плотьСтрадающего Сатаны. ХристосРаспят на теле Сатаны. Крест – Сатана.
Воистину вам говорю: покаместПоследняя частица слепого веществаНе станет вновь чистейшим из сияний,«Я» человека не сойдет с креста.
Зло – вещество. Любовь – огонь. ЛюбовьСжигает вещество: отсюда гарь и смрад.Грех страден потому, что в нем огонь любви.Где нет греха, там торжествует Дьявол.
И голод, и ненависть – не отрицанье,А первые ступени любви.Тех, кто хотят спастись, укрывшись от греха,Тех, кто не горят огнем и холодом,Тех изблюю из уст Моих!
<13 сентября 1919
Коктебель>
Л. П. Гроссману
В слепые дни затменья всех надежд,Когда ревели грозные буруныИ были ярым пламенем КоммуныРасплавлены Москва и Будапешт,
В толпе убийц, безумцев и невежд,Где рыскал кат и рыкали тиуны,Ты обновил кифары строгой струныИ складки белых жреческих одежд.
Душой бродя у вод столицы Невской,Где Пушкин жил, где бредил Достоевский,А ныне лишь стреляют и галдят,
Ты раздвигал забытые завесыИ пел в сонетах млечный блеск ПлеядНа стогнах голодающей Одессы.
19 сентября 1919
Коктебель
Сон
Лишь только мирСкрывается багровой завесой век,Как время,Против которого я выгребаю днем,Уносит по теченью,И, увлекаем плавной водовертьюВ своем страстном и звездном теле,Я облаком виюсь и развиваюсьВ мерцающих пространствах,Не озаренных солнцем,Отданный во властьПротивовесам всех дневных явлений, –И чувствую, как над затылкомРаспахиваются провалы,И вижу себя клубком зверей,Грызущих и ласкающихся.Огромный, бархатистый и черный ЗмейПлавает в озерах Преисподней,Где клубятся гадыИ разбегаются во мраке пауки.А в горних безднах сферыПоют хрустальным звоном,И созвездьяГудят в Зверином Круге.А после наступаетБеспамятствоИ насыщенье:Душа сосет от млечной, звездной влаги.…Потом отлив ночного ОкеанаВновь твердый обнажает день:Окно, кусок стены,Свет кажется колонной,Камни – сгущенной пустотой…А в обликах вещей – намеки,Утратившие смысл.Реальности еще двоятсяВ зеркальной влаге сна.Но быстро крепнут и ладятся,И с беспощаднойНаглядностьюВновь обступает жизньСлепым и тесным строем.И начинается вседневный бегПо узким коридорамБез окон, без дверей,Где на стенахНаписаны лишь имена явленийИ где сквозняк событийСбивает с ногИ гулки под уверенной пятоюПолуприкрытые досками точных знанийКолодцы и провалыБезумия.
12 ноября 1919
Коктебель
