— Не откажусь. Это по вашей милости Всемирный совет собрался?
— По моей, — скромно признался Соколов, пододвигая Федору стакан парящего напитка темно-вишнёвого цвета. И пожаловался: — Устал как собака. Да я всегда так: закончу дело — сразу в парную баню, в бассейн — и за чай.
— И всегда в Доме Всемирного совета?
Соколов захохотал, неторопливо свершил очередной цикл своего чайно-ритуального действа и добродушно сказал:
— Если честно, то до Всемирного добрался первый раз. Эскадру вам хотят доверить, слышали?
— Краем уха.
— Не откажетесь?
— А почему я должен отказаться? — Лорка рассеянно помешивал чай ложечкой, он любил пить его не горячим, а тепловатым.
— Да чем-то недовольны, нервничаете, — голубые глаза Соколова смотрели хитро и весело. — Вы когда нервничаете, прихрамываете чуть заметнее обычного.
Лорка с интересом взглянул на эксперта.
— Надо же, углядели!
Соколов сокрушённо вздохнул.
— Профессия такая.
— Глазастая профессия. — Лорка попробовал чай, убедившись, что он приостыл, добавил в него несколько ложечек варенья, размешал и залпом выпил сразу полстакана. — Нет, от Кики я не откажусь, дело принципиальное.
— Варвар вы, Федор, — печально сказал Соколов, осуждающе глядя на Лорку. — Кто же так пьёт этот волшебный напиток? Честное слово, и чая жалко, и своих трудов. А выдержка у вас железная, можно сказать — собачья выдержка.
Лорка вскинул на него зеленые глаза и засмеялся.
— Великий вы мастер говорить комплименты.
— По моим меркам, это комплимент самого высокого сорта. Две большие любви я пронёс через всю свою жизнь — любовь к детям и любовь к собакам. Все остальное как-то и в какой-то степени связано с обязанностями.
— Даже чай? — не без коварства спросил Лорка, доливая свой стакан.
— После парной бани чай выходит за рамки обычных категорий. — Соколов помолчал. — Вы уже догадались, что я отыскал серьёзные доказательства в пользу версии о вмешательстве инопланетян в наши дела?
— Догадался.
— И, несмотря на то, что умираете от любопытства, не задаёте вопросов. Нет, не зря я так горячо рекомендовал вас Ревскому на должность командира всей эскадры.
Лорка прямо взглянул на эксперта.
— А он спрашивал у вас рекомендацию?
Соколов хохотнул:
— Не посягайте на профессиональные тайны. Он спрашивал не о вас, а о качествах, которыми должен обладать командир. А я высказался не в обобщённых категориях, а персонифицированно.
— А теперь мучитесь сомнениями?
Соколов покачал головой.
— С вами невозможно разговаривать, Федор. Ну, немножко мучаюсь, вернее, мучился. Я ведь считаю: самое главное, что нужно, дабы ухватиться за этих инопланетян, — выдержка и терпение. И я ещё раз убедился, что эти качества у вас имеются в избытке.
Лорка смотрел на Соколова с интересом, к которому примешивался лёгкий оттенок недоумения и досады. Профессиональный эксперт! Не по случайным обстоятельствам или необходимости, а по призванию и убеждению. Подвергать все и вся сомнению — его жизненное кредо и норма поведения. И тем самым он незаметно, но определённо выводил себя за рамки того мира доверия, в котором жил и о нуждах которого пёкся.
Соколов между тем аккуратно вытер полотенцем лицо, шею, плечи и грудь.
— Как вы думаете, Федор, — спросил он вдруг очень серьёзно, хмуря свои белесые брови, — сколько времени утонувший Тимур Корсаков пробыл в море, пока его подобрал батиход?
Внимательно присматриваясь к эксперту, Лорка медленно проговорил:
— Вероятно, минут десять, ну, может быть, двадцать. — Соколов с несколько таинственным видом отрицательно мотнул головой. — Больше? Тогда час, случались такие чудеса реанимации, когда вода оказывалась очень холодной.
Соколов выдержал эффектную паузу и торжественно сообщил:
— Больше полутора суток. А точнее — тридцать восемь часов с минутами.
Лорка надолго задумался, глядя на прозрачно-голубую, легонько колышущуюся воду бассейна.
— Если тут не кроется какая-то грубая ошибка, факт очень серьёзный.
— Ошибки нет. Я человек дотошный, иначе бы никогда не докопался до этого чуда. А когда докопался, перепроверил по разным каналам десяток раз. После меня проверяли другие. Нет, — с флегматичной убеждённостью заключил Соколов, — об ошибке не может быть и речи.
Лорка пожал плечами.
— Почему же на это сразу не обратили внимания?
— Слишком много людей и организаций занимались вашим другом. Поиск Тимура вели и отдыхающие, которые видели, как он нырнул в штормовые волны. А нашла его тело совершенно случайно научная экспедиция. Там же его реанимировали, взяли все анализы, но поскольку сознание пробудить не удалось, на эти анализы никто вначале не обратил внимания. Эвакуировали Тимура спешно, на случайном турболёте, который вышел на батиход по сигналу бедствия, а анализы так и остались на батиходе. Сначала мозг Тимура пытались разбудить в гавайской реанимационной клинике, а когда ничего не получилось, Корсакова, опять-таки спешно, направили в клинику Латышева. А старого профессора не интересовали ни предварительные анализы — в его распоряжении были куда более точные методы диагностики, — ни время гибели Тимура. Да и вообще пресловутые несколько минут клинической смерти, о которых и вы говорили, были для всех аксиомой.
— Но не для вас.
— Не для меня, — не без самодовольства согласился Соколов и тут же оговорился: — Во всем виновата ваша инопланетная версия. Я сказал себе, что если в наши дела действительно вмешивается некто из космоса, то в гибели и последующем воскрешении вашего друга должно быть нечто необъяснимое с земной точки зрения, чудесное. Я пересмотрел документацию и, по правде говоря, довольно легко отыскал это чудо.
Лорка в раздумье поигрывал чайной ложечкой, отчего отражённые блики лампы-солнца скользнули по его лицу.
— Не верить вам нет оснований. Но и поверить трудно. В голове не укладывается.
— И мне было трудно, — живо подхватил Соколов. — И знаете, как я поступил? Промолчал. Подумал, что если уж я сам себе не верю, то и другие тем более не поверят. Промолчал и начал в поте лица собирать другие доказательства свершившегося чуда. В таких необыкновенных ситуациях факты, знаете ли, должны быть с подстраховкой.
Соколов сделал паузу, желая, вероятно, услышать об отношении Лорки к его поступку, но Федор промолчал. Соколов действовал в духе Соколова, по-своему очень логично и последовательно. Чем поразительней факт, чем больше он выпадает из обыденных норм, тем основательнее, дотошнее должна быть аргументация в его пользу. Преждевременное оглашение необыкновенных событий за редкими исключениями лишь способствует их компрометации; перестроить потом общественное мнение на серьёзный лад бывает очень трудно. Пожалуй, и сам Лорка в подобной ситуации действовал бы аналогичным образом. За одним исключением: он непременно поделился бы своим открытием с близкими друзьями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
