И.Л.Солоневич прав в том, что великая русская литература далеко не во всех случаях выражает психологию многонационального Русского народа, поскольку в ней почти что нет «положительных героев»: она представляет читателю большей частью заведомо порочных типов либо варианты тупикового развития личности, и крайне редко людей, работающих на большие Идеи, хотя в ней иногда встречаются персонажи «при идеях»[278]. «Квазиположительные» герои русской литературы — в поиске большой Идеи[279]— идеи глобального цивилизационного строительства, осознать которую им мешает “элитаризм” и порабощённость психики авторов вероучением исторически реального православия или беззастенчивым атеизмом.
Главная причина того, что великая русская литература не выражает психологию многонационального Русского народа, следующая:
литературу на Руси на протяжении нескольких столетий создавали представители “элиты” либо разночинцы, приобщившиеся к “элите”;
а психология многонационального Русского народа — достояние не только “элиты”,
составляющей меньшинство общества, численностью на грани статистической значимости,
отличной по нравственности и “этике” от простонародья, составляющего основную статистическую массу и тем более — от генетического ядра народов Русской многонациональной цивилизации.
Указывая на это обстоятельство, интеллигенцию, которая в России в основном и занималась литературным творчеством и обществоведческими научными дисциплинами, В.О.Ключевский охарактеризовал словами:
«Российская интеллигенция — листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своём дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастит другие листья» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 379).
Иначе говоря, если Русь действительно «нация прирождённых рабов», как это может кому-то показаться по произведениям русской литературы, обнажающей действительные пороки людей и общества для того, чтобы они были изжиты, то почему:
В историческое небытие ушла Золотая орда, а потомки её населения — ныне своеобразная часть многонационального Русского народа?
В смутное время рубежа XVI — XVII вв. на Руси не утвердилась польская династия «Владиславичей» и мы по-прежнему живём на Руси, а не в «Великой Речи посполитой», простирающейся не только от Балтийского до Чёрного моря, но и от Атлантического до Тихого океана?
Почему нашествие объединённой Европы под водительством Наполеона завершилось разгромом агрессоров, далеко не последней причиной которого была партизанская — народная война, на которую М.И.Кутузову 5 октября 1812 г. жаловался посланец Наполеона Лористон, просивший мира[280]?
О Великой Отечественной войне и самоотверженности подавляющего большинства народа в ней мы и не говорим, хотя трусы и пособники оккупантов тоже не были единичными явлениями.
Т.е. тезис о «нации рабов», выражающий поверхностные впечатления от толпо-“элитаризма” на Руси в периоды его межкризисного существования, оказывается несостоятельным в кризисные времена.
Причиной этого может быть только то, что в простонародье, далеко не все по своей психологии — холопы правящей “элиты”, тем более такие, как Смердяков, втайне мечтавший отдаться под власть более просвещённого и дееспособного поработителя, нежели отечественные “элитарии”.
Но «смердяковщина» для подавляющего большинства отечественных “элитариев” — это диагноз.
Тем не менее толпо-“элитаризм”, устойчивый в преемственности поколений, действительно — иерархия холопства снизу доверху: перед холопами, стоящими в иерархии выше, и перед авторитетными поработительными по их сути идеями цивилизационного строительства.
«Схема истории холопства в России. Военное или экономическое насилие превратилось в юридический институт, который посредством продолжительной практики превратился в привычку, а она по отмене института осталась в нравах как нравственная болезнь» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Записанная книжка” [1890 е годы], стр. 375).
Излагает В.О.Ключевский и требования к холопам низовых уровней, предъявляемых толпо-“элитаризмом”, реализация которых должна обеспечить устойчивость толпо-“элитаризма” в преемственности поколений и барство “элиты”:
«Бедные люди могут иметь нравственные правила (т.е. смиренно жить в соответствии с их социальным статусом: — наш комментарий при цитировании), но не должны иметь воли (чтобы не вступать в конфликт с системой: наше замечание при цитировании). Первое спасает их от преступлений, а второе — от несчастий» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 369).
Воплощение этого идеала в жизнь вполне укладывается в поучение апостола Павла: «Рабы, повинуйтесь господам…». И хотя холопство получило на Руси довольно широкое распространение, поскольку общественные институты работают на его воспроизводство, этот идеал не удаётся «привить» народу на протяжении более, чем 1 000 лет. Как следствие этого — В.О.Ключевский констатирует неэффективность холопского единоличного труда, привязывая свою оценку к эпохе крепостного права:
«Крепостной труд — ежеминутный саботаж — работа, низведённая до допустимого законом минимума» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Дневники и дневниковые записи”, стр. 360).
И он же дополняет её характеристикой системы общественного объедения труда, сложившейся в толпо-“элитаризме” России:
«В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые бесполезны потому, что их слишком мало; вторые беспомощны потому, что их слишком много» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 373).
Благодаря этому мечта смердяковых прошлого, настоящего и будущего, не осуществима: Русь не может войти в состав библейской цивилизации, поскольку для этого требуется «среднее звено» — управленческий корпус — правящая “элита”, которая хотя сама «звёзд с неба и не хватает», но всё же, во-первых, достаточно образована, профессионально состоятельна (прежде всего в сфере управления, и на макроуровне — в особенности) и, во-вторых, не изолирована от многомиллионного простонародья в “элитарной” субкультуре[281], что и позволяет “элите” в большинстве зарубежных государств руководить жизнью общества.[282]
Причина этого в том, что простонародье — не только холопы (вплоть до власовцев и бендеровцев), чья нравственность и психики покалечены культурой толпо-“элитаризма”, но и множество людей, которые стоят на позиции «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»[283].
Они не приемлют “элитариев” в качестве “элиты”, однако терпимо относятся к её существованию и проводимой ею политике. Они осознают пределы, за которыми они утрачивают дееспособность, т.е. последствия их действий становятся непредсказуемыми и потому опасными.
Т.е. они, хотя и могут иногда вспоминать «русское авось…», однако не считают «авось и небось» нормой повседневной жизни, и их надо очень, очень дожать обстоятельствами, чтобы они, положившись на «авось», начали действовать вне освоенной ими области какого ни на есть их профессионализма. И от других, в том числе и от “элиты”, они ожидают такого же отношения к жизни общества, поскольку для них в этом и здравый смысл, и этическая норма.
И потому в межкризисные периоды толпо-“элитаризма” они занимаются своими делами и не рвутся в сферу управления. Они не бунтуют и не устремлены к тому, чтобы развязать гражданскую войну, поскольку это помешало бы жизни их семей ещё больше, чем “элита” и её правление, порочность которого они осознают в большей или меньшей мере.[284]
Эта их несклонность к бунту и создаёт обманчивое впечатление, что они — такие же холопы, как и смердяковы, которые тоже не бунтуют, но по причине безволия.
Они живут так называемой «обычной жизнью», многие составляющие которой объективно необходимы и неизбежны при жизни общества в преемственности поколений под властью любой концепции управления: надо строить семьи, растить детей, а для этого — соучаствовать в хозяйственной деятельности общества — соответственно возможностям (открываемым управлением макроуровня) и соответственно собственным способностям реализовать те или иные возможности.
