заговорил с вами о будущем не поэтому! Просто планами поделился.
- Так идите и поделитесь вашими планами, - и дальше я не договорила, возможно и к лучшему, потому что хотела употребить такое выражение… такое… Как-то Митридот его сказал, когда себе топор на ногу уронил. Подпрыгивал на одной ноге и повторял. Я запомнила, я же способная.
Но оборотню я ничего не успела сказать по другой причине, не из стеснения: просто этот нахал взял и накрыл мои губы своими.
Твердо, властно, и вместе с тем бесконечно нежно…
Голова закружилась, внутри опять тысяча чар-светлячков замерцала и замахала крылышками, разбрасывая звездную пыльцу, состояние называется «гормоны – на изготовку!» Я не хотела отвечать на этот его поцелуй, но ответила. Потому что противиться твердому натиску этой безграничной нежности не смогла. Правда, как только он отпустил мои руки, тут же схлопотал очередную пощечину, ибо нечего.
Вскочив с моей постели – и хвала светлым богам, а то засиделся – чародей почему-то засмеялся. Я тоже улыбнулась, но тут же на себя напустила серьезный вид.
- Сударыня, - опять начал он. - Но вы согласны, что рассказать все главе про его жену было не такой и плохой идеей?
Я нехотя кивнула. Действительно, куда как лучше, что мужик узнал, что женка давно ему не верна, что давно его не любит, чем думать, что та убежала, поддавшись хвилинному порыву и ждать, что она вернется. Хотя, несмотря на горе главы, написанное у него на лице, я почему-то понимала: вернется – не простит. Этот – не простит. Эх, бедная Малена. Ну ты и дура.
- А где коловертыш? – спросила я чародея, застав того уже на пороге. - Не иначе, как вы его тут без меня голодом заморили. Он итак на нас злится, надо бы к нему поласковее.
- Вспомнила! – неожиданно раздалось из-под кровати, из-за чего я подпрыгнула. - Какая честь! Неужели хоть кто-то!
- Да как это хоть кто-то, наглец! – опешил чародей. - Я его тут кормил на убой. Не знаю, что обо мне слуги подумали, видно, что стены этого гостеприимного дома не видывали еще такого прожорливого чародея!
- Что подумали – что подумали, о тебе и думать не надо – вон, все на лице написано! – заявил маленький наглец, выбираясь из-под кровати.
- Тихо! – перекричала их обоих я. Как ни странно, подействовало. Замолчали оба.
- Вы, сударь, шли бы по своим делам, - сказала я чародею, - а ты залезай сюда, знакомиться будем!
- Сударыня! Через три часа ужин! Прошу не опаздывать. Я отправлю к вам служанку с прохладительным и легкими закусками, чтобы подкрепить силы, а потом собирайтесь, - и чародей покинул нас с коловертышем.
- Ишь ты, знакомиться! Надо же, до этого моим именем не интересовалась, а тут решила знакомиться.
Коловертыш продолжал бурчать, но уже без прежней злобы.
- Как хочешь, - легко согласилась я, - Не скажешь свое имя, сама что-нибудь придумаю. Извини, но называть тебя просто коловертышем – как-то непочтительно, - бесенок просиял. - И просто неудобно, - коварно добавила я.
***
Для приготовления ужина кухарь главы расстарался на славу, видимо почтенный Хориус наказал непременно угодить гостям.
Чародей, по всему было видно, чувствовал себя на седьмом небе – еще бы, несколько видов мясных блюд – от дикой утки и мясной кулебяки до вожделенной баранины и фаршированного осетра.
Волк – и есть волк, что уж говорить.
Приятным сюрпризом стало то, что кухарь старался угодить и моему вкусу – овощная запеканка под сметанным соусом, картофельные кнедлики с грибами, несколько салатов из свежих овощей были выше всяких похвал. А когда на сладкое вынесли творожный, в орехах торт, с клубничным кремом, я не удержалась, и захлопала в ладоши, как маленькая. Впрочем, тут же устыдилась своего порыва под пристальным и очень нежным взглядом оборотня.
Перевела взгляд на нашего гостеприимного хозяина и продолжила светскую беседу – о последних новостях Штольграда и вестях из Стольграда.
А еще я была просто ужас какая нарядная в своем новом, прямо как у городских утонченных барышень, платье цвета весенней листвы. Служанка, кстати, та самая, которая сопровождала меня в этот дом в одну памятную ночь, показала мне несколько коробок, с, как оказалось, принадлежавшими мне платьями и дорожными костюмами, шляпками и обувью.
Три платья – одно темно-синее, дорожное, и шляпка в тон, еще одно вот это, зеленое и одно домашнее, очень легкое, холодного малинового цвета, видимо предназначенное для того, чтобы переодеваться в него в номере гостиницы или постоялого двора. Ко всему этому прилагались ночные рубашки, и, извиняюсь за столь интимную подробность, исподнее, но какое!
Открыв розовую коробку и подняв на двух пальцах кружевное безобразие, я покраснела до корней волос – совсем они в городах своих стыд потеряли!
Нет, ну кому приятно, ежели его дочь, сестрица, а не дай Даждьбог, женка наденет такое! Ведь ничего ровным счетом, не прикрывает, подчеркивает даже, да еще и прозрачное!
Правда, служанка заверила меня, что все это сейчас очень модно и к тому же удобно, а на вопрос откуда это – ответила, что пока я спала, вызывали лучшую портниху в Штольграде, которая, сняв с меня мерки, в авральном порядке взялась за заказ господина чародея. Нет, сам сударь чародей ни на снятии мерок, ни во время переодевания меня в ночную рубашку не присутствовал, хотя и настаивал. Так я и знала, наглец.
Но, - тут бывшая горничная женки главы мне подмигнула, - был выставлен вон, окончательно и бесповоротно, что меня удовлетворило совершенно. Надо узнать, сколько я ему должна за эти наряды и вернуть. Не хватало еще подарки от этого нахала принимать. Деньги у меня с собой есть, а оказалось, что еще и вылечив главу, заработала. Так что нечего.
В общем, ужин удался на славу. И даже недавняя
