Читаем без скачивания СМЕрШная история часть первая 1941 (СИ) - Павел Киршин

сумку шлангом, но, учитывая, что температура воздуха отнюдь не плюсовая, это был тот ещё мазохизм.

На всякий случай, последний магазин оставил на дорогу. Вещи и оружие собраны, пустые магазины бережливый Федя покидал в мешок. Вроде бы всё, можно уходить, стукнул Фёдора по плечу, подталкивая его к спуску на второй этаж. — Давай, я за тобой! Сейчас только сюрприз для гостей оставлю.

Глава 17

Отбив у русских этот населённый пункт, Густав Кёльнер, гауптман штурмового батальона, решил лично посмотреть на тех, кто так долго и ожесточённо сопротивлялся.

— Если бы не снайперский огонь, ведущийся из этого дома, мы бы ещё вчера заняли деревню.

— Карл, до наших позиций слишком далеко, ты уверен, что снайпер стрелял отсюда? Здесь даже нет окон на ту сторону. — Удивился гауптман, стоя на крыльце двухэтажного здания.

— Это так. И знаешь Густав, расстояние здесь не самое интересное. Ты ещё больше удивишься, когда увидишь откуда именно они стреляли. — Заместитель гауптмана показал на лестницу ведущую на верх. — Я решил дождаться тебя. Так, глянул краем глаза.

— Хм. Ну пойдём посмотрим на этого чудо‐стрелка.

Карл повернулся к другу. — А его-то как раз и нет — ушёл.

Готовящийся в штаб дивизии доклад гауптмана о неоправданно больших потерях батальона пополнился строчкой говорящей о гибели самого Кёльнера вместе со своим заместителем, оставленная юным пулемётчиком растяжка сработала как надо.

***

Я много позже, узнал, что немцы смогли нас обойти из-за опоздавшей конной дивизии. Наш левый фланг оказался полностью открыт, что позволило им беспрепятственно зайти нам в бок и контратаковать. Как говорится "Заходите гости дорогие, милости просим". В результате, четвёртого декабря наш полк потерял более четырёхсот человек. А из нашей роты, в живых остались мы с Фёдором да четверо раненых, которых мы нагнали по дороге в штаб дивизии, располагавшемся в деревне Лаптево.

— Коля, что мы скажем? Нас же трусами назовут, ведь приказа отходить не было. — Нервничал второй номер.

— И что? В наказание на передовую пошлют? Расстреляют? Мы с тобой приказ ротного выполнили от и до: прикрывали позиции нашей роты огнём пулемёта. Прикрывали же? — Я дождался Фединого кивка. — Вот, а теперь смотри: патроны у нас кончились, прикрывать больше было некого, доверенный нам пулемёт не бросили, так какие же мы после этого трусы? Тем более, у нас есть свидетели в лице этих раненых красноармейцев. Правильно говорю?!

— Правильно, товарищ старший сержант. Мы видели как вы стреляли. — Отозвались бедолаги. М-да, как бы их самих в предателей не записали, ладно хоть оружие с собой взять не забыли.

К штабу дошли уже глубокой ночью. Сдали раненых в руки санитаров и по случаю доложились встреченному в санбате комиссару Симошенко. На удивление, выслушал нас спокойно, лишь попросил указать на трёхверстовке где находились позиции роты и направление, откуда был нанесён контрудар. Показал, объяснив, что основные потери были от тяжёлых миномётов, которыми накрыли окраину деревни с находившимися там красноармейцами. — Младший лейтенант Ноздряков нас в здание сельсовета определил, это практически в самом центре села. Мы с Терентьевым сдерживали атаки вот с этих двух сторон. — Я отметил на карте. — Танков и тяжёлой брони не видел, но когда мы уходили заметил как подвозили зенитные и противотанковые орудия. Точное количество не скажу, но не менее девяти.

Симошенко поблагодарил за информацию и отправил нас отдыхать в избу где ночевали бойцы из батальона остававшегося в резерве. Стягивая тёплые перчатки, понял, что несколько часов проведённых за пулемётом не прошли для меня бесследно — в руках ощущался лёгкий тремор. От защипавшего ладони мороза сразу вспомнил добрым словом Геллера, снабдившего меня полным комплектом амуниции. В отличие от красноармейцев, многие из которых до сих пор щеголяют в сапогах и одеты в лёгкие шинельки, я полностью утеплён. Сейчас, это особенно актуально, ведь даже здесь в тылу есть потери. Восемь человек умудрились сильно обморозиться, так это только в этом батальоне, с чьими бойцами мы общались, а по всей дивизии больше сотни обмороженных.

Находчивый напарник где-то умудрился найти алюминиевый бачок с остатками каши на дне и ржаного хлеба по две нормы. Отжав немного кипятка у местных, поужинали и довольные жизнью завалились спать.

***

— Батальонный комиссар, Георгий Прохорович?

Симошенко повернулся, в сенях дома стоял незнакомый ему капитан с эмблемами связистов.

— Капитан Семёнов. — Представился мужчина. — Мне Саргис Согомонович сказал, где вас можно найти.

— Слушаю. — Ответил комиссар, оглядывая посетителя. Брюнет, где-то за тридцать, среднего роста, с упрямо выдвинутой вперёд челюстью.

— Мне нужна ваша помощь в поиске одного человека. Николай Кувшинов, старший сержант из разведроты. Знаете такого?

— Вы по поводу сбитого им бомбардировщика? Это я писал представление на Кувшинова и там всё верно описано, лично был свидетелем.

Капитан поморщился. — Нет, он нужен по другому вопросу. Вы можете подсказать, где я могу его найти?

Комиссар ткнул пальцем, указывая через заиндевевшее стекло окна на один из соседних домов. — Ночью, был в нём, сейчас не знаю. Это всё? Извините капитан, у меня есть свои обязанности.

Связист козырнул и поспешил к указанному дому. Распрашивая красноармейцев, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это был здоровяк, занятый чисткой пулемёта.

— Что-то хотел, боец?

Тот смутился, но, пересилил себя и всё таки решился задать вопрос. — Товарищ капитан, вы из НКВД?

Связист ощутимо напрягся. — Допустим.

— Коля ушёл и просил передать вам, что будет говорить только с Геллером.

***

Не понравился мне этот капитан и не понравились его разговоры с вооруженной группой поддержки, прибывшей вместе с ним. Неприятные для меня подробности ими обсуждались. Настолько неприятные, что пришлось срочно вставать на лыжи. Буквально тырить лыжи и улепётывать. Пока диктовал Терентьеву, что сказать гэбэшнику, пока собрался(жаль, был вынужден оставить отличные сапоги и часть летнего обмундирования, но я не Фёдор, чтобы таскать на себе десятки килограмм). Прихватил чью-то самозарядку взамен Мосинки и был таков, успел выскочить в последний момент. Теперь придётся переходить на нелегальное положение, то есть, стать официальным дезертиром. Ну, и хрен бы с ним, всё равно не ужиться мне в армии. Мог бы получить приказ, без права отступления. В том же Руднёво, я выжил скорее не благодаря чему-то, а вопреки. К тому же, результативность моей стрельбы будет бельмом на глазу у начальства. То, что прокатило в неразберихе, в следующий раз обязательно выплывет наружу. Сколько я вчера фрицев нащёлкал? Больше сотни! А сколько пулемётных и миномётных точек подавил, сколько движков перепортил? М-да. Ладно. Голова на плечах, документы в кармане, винтовка за спиной, а