Читаем без скачивания Иуды в погонах - Олег Смыслов

То есть юному майору Пеньковскому, прослужившему после училища на политработе в большей степени в теплых кабинетах штабов, вдруг по его прихоти (причина: отсутствие наград) дают возможность покомандовать. И абсолютно безграмотного артиллериста (он даже забыл, что знал) смело назначают начальником учебного отряда (позднее комбатом, для прохождения необходимой ступеньки) 27-го артиллерийского полка 1-го Украинского фронта.

Думаю, не открою секрета, если скажу, что Пеньковский оказался перед генералом Варенцовым не случайно. Был звонок, была просьба помочь молодому и перспективному. Были рекомендации. Правильно, от самого Гапановича. В 1941-м они пересекались в Киеве. Варенцов тогда был начальником артиллерии 6-го стрелкового корпуса, а Гапанович — членом Военного совета Юго-Западного фронта. Кому как не ему доверить судьбу будущего зятя!

В киевской катастрофе Варенцов сумел сохранить значительную часть артиллерии корпуса и с боями вывести се из кольца окружения, при этом присоединив к своим частям несколько тысяч красноармейцев из разбитых частей. За это его наградили орденом и присвоили звание «генерал-майора артиллерии», назначив начальником артиллерии 40-й армии Юго-Западного фронта. С сентября 1942 года он начальник артиллерии 60-й армии Воронежского фронта. С 4 февраля 1943 года — генерал-лейтенант артиллерии, а с 20 октября 1943 года — генерал-полковник артиллерии. Более того, с октября 1942 года Варенцов — бессменный командующий артиллерией Воронежского фронта (с октября 1943 года 1-го Украинского фронта).

После короткого прохождения необходимой ступеньки Пеньковского назначают заместителем командира артиллерийского противотанкового полка. Сам он об этом поведал следующее: «У меня было три учебных подразделения, и я проработал с ними три месяца, но мне хотелось попасть на передовую, и я подал рапорт. Меня назначили заместителем но делам личного состава полка. И снова я был офицером, прослужив два месяца под началом моего командира Героя Советского Союза Тихвича. Он был хорошим парнем, но пьяницей. Он изнасиловал беременную женщину, и его убрали, поэтому я и стал командиром 323-го артиллерийскою противотанкового полка Восьмой артиллерийской противотанковой бригады.

Во время одного сражения нас сильно атаковали немцы, которые пытались освободить свои находящиеся под угрозой соединения. Мы выдержали яростные атаки артиллерии и пехоты, что стоило нам огромных потерь — в некоторых наших артиллерийских расчётах количество человек снизилось с семи до одного-двух.

Именно тогда я вынужден был застрелить одного из наших офицеров, лейтенанта пехоты, который должен был защищать наш полк, но не вынес напряжения боя и пытался бежать.

В то время меня не мучили угрызения совести, и мои действия, по-видимому, были одобрены как начальством, так и политическим руководством. В моём полку, однако, были мнения, что я переусердствовал и проявил излишнюю жестокость, но в критические моменты необходимо принимать решительные меры, что я и сделал. И уверен, что поступил правильно.

В июне 1944 года я был ранен и послан в Москву. Меня выписали в июле, и я был готов вернуться на фронт. В то время я был майором, самым младшим полковым командиром на фронте. У меня было тогда два ордена; теперь у меня пять орденов и восемь медалей».

Некоторые неточности этих воспоминаний Пеньковского связаны прежде всего с их переводом сначала с русского на английский, а потом наоборот. Так как все это он рассказывал своим кураторам на встрече под запись магнитофона.

Даниил Петрович Тыквач был командиром полка у Пеньковского, а он у него заместителем по строевой. Тыквач был старше своего зама на 9 лет. После окончания Объединённой военной школы имени ВЦИК в Москве служил командиром батареи в Одесском артучилище. Начало войны встретил в должности начальника штаба артдивизиона на Украине. Под Сталинградом командовал полком, а звание Героя получил за форсирование Днепра в 43-м.

Весьма трудно установить причину снятия Тыквача с полка и назначения на эту должность Пеньковского. История про изнасилование беременной женщины — не более чем плод фантазии будущего предателя. Гвардии подполковник Тыквач в мае 1944 года принял под своё командование тяжёлый артиллерийский полк 152-мм орудий и провёл его через Польшу, Германию и Чехословакию. В Прагу командир 367-го гвардейского Краснознамённого Одерского орденов Суворова 3-й степени и Богдана Хмельницкого 2-й степени тяжелого самоходного полка вошёл с двадцатью ранениями и семью орденами, среди которых один орден Ленина, два ордена Отечественной войны первой степени, три ордена Красной Звезды и Чехословацкий орден Почёта.

Но все-таки что-то произошло тогда. И, скорее всего, это была интрига Пеньковского, когда он мог просто подставить боевого командира, воспользовавшись его слабостью к спиртному, чем отличались большинство офицеров на войне.

А расстрел новым командиром лейтенанта! Это грозный прием зарвавшегося новичка, три года отсиживавшегося в тылу и вдруг получившего необъятную власть.

О ранении Пеньковского существуют две версии. По одной, он был легко ранен во время артобстрела. По другой, его машина попала под свою же самоходку.

«Когда я должен был отправиться на фронт, то услышал, что генерала Варенцова ранили, когда он ехал к генералу Коневу, и его отправили в Москву, — продолжал свой рассказ Пеньковский. — Он лежал в так называемом маршальском госпитале в Серебряном переулке. У него было ранение в бедро, в результате чего одна нога стала короче другой. Четыре месяца оп провисел в госпитале на растяжке. Оп был моим командиром, и я привез ему подарки».

То есть пронырливый Пеньковский узнает, а земля всегда полна слухами, что его командующий лежит тут же, в Москве, в госпитале, собирает подарки и навещает его. Красивая картина!

Николай Федорович Чистяков рассказывает об этом так: «— Расскажите, как вы познакомились с генералом В.?

И следователю раскрылась картина, в которой были ярко вписаны два свойства человеческой души: с одной стороны, простодушная доверчивость, с другой — ловкость изощрённого мошенника, карьериста, подонка, эксплуатирующего человеческие слабости.

Вот эта картина…

По случайности в этом же госпитале лежал и генерал В(аренцов). Пеньковский, узнав об этом, старался попасться на таза генералу, завести с ним разговор. Но случай все не представлялся, а Пеньковского неожиданно для него выписали из госпиталя. Тогда оп отважился на решительный шаг: облачившись в форму, зашел в палату к генералу и бойко отрапортовал:

— Командир артиллерийского полка майор Пеньковский. Представляюсь вам по случаю выздоровления и отбытия в часть.

Генералу наскучило лежать в госпитале, он обрадовался боевому офицеру-артиллеристу, тепло побеседовал с ним. Прощаясь, Пеньковский спросил:

— Не будет ли, товарищ генерал, каких поручений? Генерал подумал и сказал:

— Вы возвращаетесь в часть через Львов. Может быть, сумеете повидать там мою семью?

— С удовольствием, — обрадовался Пеньковский.

— Ну вот и прекрасно. Сейчас я напишу письмо, которое, пожалуйста, передайте жене.

Пеньковский, приехав во Львов, постарался сделать всё, чтобы понравиться семье генерала. Жена генерала была в восторге от элегантного офицера, тепло поблагодарила его за письмо, привезенное от мужа.

Так Пеньковский на нравах друга вошел в семью генерала В(аренцова)».

Но это только в общем. А в деталях? Варенцов назначил Пеньковского прямо в госпитале своим офицером связи, или, проще говоря, адъютантом. Предложение было интересным, соответственно, об отказе не могло быть и речи. Хоть за орденами, но все же на фронт не сильно хотелось. А тут всё было гораздо серьезнее. Ордена тоже могли быть, но уже без передовой. Кроме того, Пеньковский сразу же попросил после возвращения Варенцова на фронт вновь дать ему полк, а ещё после окончания войны пристроить в командную академию. Для Варенцова это был не вопрос.

Пеньковский помнил все. «Первая жена Варенцова, Аня, которая умерла от туберкулеза, была очень красивой. Позже он женился на своей теперешней жене Екатерине Карпов не. Он увёл её от одного ленинградского доктора, за которым она была замужем. В это время его мать Екатерина и две его дочери находились во Львове (Западная Украина). Пока маршал лежал в госпитале, они жили на Пушкинской улице. Им было трудно доставать еду и топливо. Так я стал заботиться о его семье; маршал не только был хорошим человеком, я знал, что он сторицей отдаст мне за то, что я для него сделал. От первого брака у маршала была дочь Нина. Когда Варенцов стал поправляться, маршал Конев потребовал его скорейшего приезда на Первый Украинский фронт, чтобы возглавить артиллерию. Муж Нины был расстрелян вместе с двумя другими людьми, которые были замешаны в спекуляции во Львове. Её муж — майор Лошак, еврей, — которого она очень любила, был обвинён в спекуляции. Им предъявили обвинение в саботаже и подрыве сил Красной Армии. Было доказано, что сам Варенцов не имел личной заинтересованности в каких бы то ни было делах “чёрного рынка”, но его обвинили в политической близорукости, в том, что он допустил такие дела у себя под носом. Его вызвали к министру обороны, который сделал ему выговор. Тем не менее министр закончил словами: “Давайте забудем эту историю. Возвращайтесь на фронт”.