Бедивер! Погоди!
Я обернулся и увидел, что ко мне во весь опор несется молодой воин. Я поздоровался; он, придержав коня, поехал рядом со мной.
— Привет тебе, друг, зачем ты здесь?
— Меня послал лорд Кай. Артур вернулся и хочет тебя видеть. Через три дня выступаем.
— Куда?
Я знать не знал ни о каких врагах.
— Кай не сказал. Едешь?
— Прежде отведу кобыл. Отдохни немного, поедем вместе.
Я спустился в лощину, передал кобыл пастухам, забрал в лачуге плащ и оружие и немедля поскакал в каер. Всю дорогу я ломал голову, что же могло случиться.
От Друза толку добиться не удалось, и я утешался тем, что летел по холмам во всю конскую прыть. Господь свидетель, не будь спешки, я бы торопился не меньше, так мне хотелось скорей увидеть Артура.
Когда я подъехал, он стоял посередине шумного двора и разговаривал с Каем. Я спрыгнул с коня и устремился ему навстречу.
— Хвала Иисусу! Вернулся, пропащий! — вскричал я.
— Здравствуй, Бедивер! — отвечал он, расплываясь в улыбке. — Есть ли у нас табун?
— Табун есть. Пятнадцать жеребят уже и еще двадцать на подходе. Видеть тебя — радость моим очам, Артур.
Я подошел ближе, и мы, как братья, взяли друг друга за локти, после чего он стиснул меня по-медвежьи, аж ребра хрустнули.
— Здоров, я погляжу. — Он звонко хлопнул меня по спине. — Ну что, как тебе зима?
— Длинновата немного, — признался я, — но не холодная.
— Кай говорит, ты совсем замучил Риса своими жалобами. Он всего лишь бард, где ему управлять погодой!
— Хватило б и новой сказки, чтоб скоротать время. Однако ты-то, Медведь, сдается, поладил с феями!
Артур загадочно улыбнулся, вынул из ножен меч и протянул мне — любуйся, мол.
— Это Каледвэлч, — сказал он, — мне дала его Владычица озера.
Я никогда не видел подобного клинка, в чем и признался.
— Таким мечом можно завоевать царство, — сказал я, пробуя рукоять, и тут же клинок словно сросся со мной, превратился в стальное продолжение руки.
— Славно сказано, — отвечал Артур, — и у царства этого есть имя.
И дальше продолжать не стал.
— Идем в мои покои. Я позову Мирддина. — С этими словами он пошел со двора.
Я взглянул на Кая. Тот пожал плечами, не меньше меня изумленный переменой в Артуре. Ибо наш друг и впрямь преобразился. Или, может быть, после долгой разлуки я увидел Артура с другой, неведомой прежде стороны? Но нет, мы же братья! Я видел его насквозь и понимал: что-то в Инис Аваллахе произошло. Я решил выпытать все из Мирддина.
— Слышал, мы через три дня трогаемся, — сказал я Каю, когда мы оба направились к дому. — Не знаешь, куда?
— На Саксонский берег.
Я остановился, взял его за плечи и развернул к себе.
— Опять твои дурацкие шуточки?
— Да не шучу я. — Зеленые глаза на краснощеком лице и впрямь были серьезны. — Именно это он мне сказал, и ни слова больше. Теперь ты знаешь не меньше моего.
— Ты заметил, как он улыбался? — продолжал я. — Дважды мне доводилось видеть такую улыбку: первый раз у деревенского придурка, который украл отцовскую свинью и был пойман на базаре при попытке ее продать, второй — у старого Геронтия, который умер во время молитвы.
Кай громко расхохотался.
— Не думаю, что Артур воровал свиней, хотя чем черт не шутит.
— Правду говорю, Кай, не нравится он мне. Попомни мои слова — ничего путного из этого не выйдет.
— Из чего?
— Из этого! Ты понял, о чем я.
Он снова рассмеялся и хлопнул меня по спине.
— Ты слишком много думаешь, Бедивер. Тебе бы друидом быть. Брось, все образуется.
Мы прошли через зал в покои Артура и сели ждать. Вошел Пел- леас и приветствовал нас ласково — на свой необычный манер.
Дивный Народ всегда меня поражал. Они ничуть на нас не похожи. Гордые и недоступные, они всегда словно немного в стороне от окружающей жизни. С виду писаные красавцы, они тем не менее замкнуты и никогда не показывают своих чувств. По мне, так это заносчивость.
У Мирддина этого меньше, но ведь он только наполовину их родич... Хотя кто он на другую половину — и вовсе неведомо.
— Есть новости от короля Аваллаха? — спросил я Пеллеаса. Сам я никогда не бывал у Короля-рыболова, но столько слышал о нем от Мирддина, что легко мог представить себе и дворец, и его обитателей.
— Мы прекрасно провели зиму, королевич Бедивер, — отвечал он. По-видимому, это были все подробности, которые он намеревался мне сообщить. Я знаю Пеллеаса сызмальства, и он всегда говорит со мной так.
— Правда, что на Стеклянном Острове никогда не идет снег? — Кай говорил будто бы всерьез, но я видел, как подрагивают кончики его губ.
— Эх ты, ума палата, ну конечно, там идет снег! — Это сказал Мирддин, входя в покой на полшага впереди Артура. — Привет вам, Кай и Бедивер.
— Мирддин! — Я повернулся и крепко обнял его.
— Оголодал за зиму, отощал к весне? — хохотнул он, сжимая меня за локти и заглядывая мне в глаза, будто хотел прочесть в них ответ. Он всегда так смотрит. Говорят, некоторых это пугает.
— Как Бог свят, отощал! — объявил я. — А вот ты, видать, всю зиму уписывал жареных уток да медовые пироги. Только посмотри на себя!
И впрямь, он выглядел таким же крепким и ладным, как и до отъезда, — впрочем, он вообще не меняется.
— Садитесь все, — сказал Артур, указывая на скамьи возле стола Совета. — Надо поговорить.
Он придвинул стул — походный стул Утера. Мне так и не удалось выяснить, откуда он у Артура, разве что Теодриг каким-то образом раздобыл.
Упершись ладонями в стол, Артур принялся разглядывать свои пальцы, будто решая, который из десяти ему более люб.
— Я намерен три дня спустя выехать к Саксонскому берегу.
Я обвел взглядом остальных. Никто и бровью не повел. Может быть, я ослышался, и Артур сказал: "Я намерен поужинать бараниной"?
Но поскольку никто никак не отозвался, то я спросил:
— Прости, брат, следует ли понимать, что мы через три дня идем войной на Саксонский берег?
Артур
