class="p1">– Как скажете, мэм. – Я помотала головой, потому что это было очень приятно, к тому же я пыталась вести себя как паинька. С тех пор как я согласилась пойти, мы с Коули довольно вяло спорили, нужна ли мне настоящая вечерняя прическа.
– Бретт не переживет, если вы двое не поможете ему приговорить бутылку «Джим Бим». Он берег его для особого случая несколько месяцев. Я не шучу! Месяцев, только представь! – Она проворно распускала мой хвостик, с которым я постоянно ходила.
– Мы не так уж много выкурили. – Я наслаждалась прикосновениями ее пальцев к моим волосам. От того, что она стояла так близко, чуть ли не нависала надо мной, мне было немного не по себе, а по коже бегали мурашки.
– Надеюсь. – Она брызгала лаком, расчесывала, орудовала плойкой – делала все то, на что у меня никогда не находилось времени. – Потому что у нас еще вся ночь впереди, моя дорогая.
– Я думала, что ты разозлишься, узнав про травку. – Я бы в жизни не призналась в этом Коули, если бы не была под кайфом.
– Я догадывалась. Это ведь всё затеи Джейми, да?
– Но я не Джейми, – возразила я.
– Иногда сходство просто поразительное. – Она дернула прядь моих волос.
– Нет, не поразительное.
– Ладно, неважно, – ответила она. – Только почему вы нас не подождали?
– И давно ты… – Меня почему-то покоробило при мысли о том, что Коули время от времени забивает косячок-другой, чтобы расслабиться, а я об этом даже не подозревала.
– Нет, я еще не пробовала. – Она улыбнулась мне, приблизив свое огромное светлое лицо очень близко к моему. – Все еще впереди.
И вот что случилось той ночью.
После ужина, во время которого Бретт и Коули поддерживали беседу с тетей Рут, избавив нас с Джейми от этой необходимости, после назойливого щелканья фотоаппаратом – все замерли, снимаю, а теперь еще разочек, мои дорогие, – мы вчетвером наконец-то погрузились в «Шевроле-Бель-Эйр» бабули Пост, машину, которая теперь в моих глазах выглядела куда круче, чем несколько лет назад. Бретт разыгрывал из себя шофера, Рут сделала еще несколько кадров: как мы садимся в машину, катим по подъездной дорожке, выезжаем на улицу, пока наконец мы не завернули за угол, где можно было укрыться от вспышек новехонького розового фотоаппарата «Салли-Кью». Хотя бы на время, до торжественного прохода. Мы сказали Рут, что выезжаем загодя, потому что обещали подвезти ребят с Мэйн-стрит, для чего нужно будет сделать крюк и заодно сфотографироваться перед домом тети Бретта. Вместо этого Бретт свернул к колледжу. Стоянка была пуста, только одинокий бегун в спортивном костюме цвета морской волны маячил где-то вдалеке, пыхтя и отфыркиваясь, в остальном горизонт был чист. Мы по очереди прикладывались к горлышку «Джим Бим», пока Джейми не сказал, что не хочет пить больше, чем нужно, чтобы продержаться на выпускном. А потом он вытащил трубку и начал набивать ее травкой. Посмотрев, как он ее утрамбовывает, Коули сказала за всех, что, пожалуй, попробует, но только «снаружи», потому что не собирается появиться на балу, благоухая марихуаной.
Мы взяли из багажника колючие одеяла, Джейми и Бретт сняли смокинги. Глазам пыхтящего бегуна предстала сцена, достойная комедийного фильма: мы вчетвером, Коули и я, закутанные в шерстяные коконы, из которых торчат голые ноги в открытых туфлях, и Джейми с Бреттом в брюках с атласными лампасами пересекаем стоянку в направлении тополей и кустов можжевельника. Укрывшись под ними, мы наконец-то закурили. Коули и Бретт закашлялись и никак не могли остановиться. Джейми рванул к автомату с газировкой, который стоял у входа в зону отдыха, добыл им «Спрайт», вернулся к нам и принялся тянуть за ключ, орошая себя липкой цитрусовой жидкостью.
– Блин горелый! – выругался он, стряхнул с пальцев капли шипучки и протянул Коули то, что оставалось в банке. – Вы хотя бы что-нибудь чувствуете?
– Не могу сказать, – ответил Бретт. – Такое ощущение, что у меня рой пчел поселился во рту. Я под кайфом?
– Как Снуп Дог, – ухмыльнулся Джейми, тянясь за трубкой. – Может, еще одну на дорожку?
– Нам хватит. – Коули схватила меня за руки и попыталась закружить меня в танце, но я не далась. – Какое умиротворение, мы словно внутри сладкого пудинга. Какая прелесть! Но хорошенького понемножку. Нам пора.
После того как мы вылили на себя почти все содержимое крошечного флакончика духов «Ред Дор», который был у Коули в сумочке, и изрядно закинулись мятными конфетками, которые бабушка держала в бардачке, мы отправились на бал.
* * *
Всем участникам торжественного прохода пришлось выстроиться перед заграждением, специально устроенным в дальнем конце спортзала. Заместитель директора Хеннитц проверял билеты и, по идее, обязан был следить, не пришел ли кто в подпитии, но обезоруживающая улыбка Бретта и его успехи на футбольном поле в этом сезоне обеспечили ему теплый прием – энергичный кивок и понимающую ухмылку. Мы вошли в дверь и оказались на балу. Там было слишком много лака для волос и подводки для глаз, все уже немного вспотели и слегка приуныли. Когда объявили наши имена, нам пришлось вскарабкаться по двум лестницам (одна для мальчиков, другая для девочек) на платформу, выкрашенную блестящей краской. По задумке оргкомитета, она, видимо, должна была изображать поверхность Луны. Поднявшись, нам следовало пройти в центр площадки, взять за руку своего спутника, улыбнуться в объектив и сойти вниз вместе; видеокамеры транслировали все это на большой экран, который повесили вместо баскетбольного кольца. Трибуны в противоположном конце зала заполняли любящие родственники и старшеклассники, которые развлекались как умели: кое-кто подбадривал свои любимые парочки, но прочие открыто потешались над происходящим, как и те, кто стоял в очереди.
Мне пришлось напрячь все силы, чтобы не упасть, вышагивая в туфлях, которые выбрала для меня Коули. Каблуки были не очень высокие, но я-то привыкла к кроссовкам! Из-за травки и каблуков я почти не слышала трибун, пока не оказалась в центре подиума рядом с Джейми: его ладонь сжимает мою, свет прожекторов направлен на нас, а где-то вдалеке то и дело загораются вспышки камер (тети Рут и, вероятно, мамы Джейми). Джейми, не в силах противиться искушению увидеть себя на большом экране, обхватил меня одной рукой за талию и резко повел вниз, так что мои волосы почти коснулись пола. Снова защелкали камеры. Вокруг захлопали и засвистели. Кто-то заулюлюкал.
В течение тех пяти секунд, что Коули и Бретт находились в центре общего внимания, Бретт чмокнул Коули в щечку, вызвав восторг у двух одетых в похожие лиловые платья одиннадцатиклассниц. Когда улыбка Коули заполнила собой
