коснулся моего слуха голос Кристиана. – Надеюсь, ты не будешь против, что приглашённых на наше бракосочетание не будет?
– Нет, – мотнула головой.
– Ну и хорошо. Тем более звать кроме детей нам некого. Твои родители отдали души богам, мои тоже. Да и нам сейчас нужно быть более скрытыми. Не распространяться о наших планах. Помни, везде глаза герцогини. Ее тени видят на дальних расстояниях и даже в темноте, но слух у них, как у всех.
Весь оставшийся вечер я старалась вести себя как ни в чем не бывало. Не хотела, чтобы Энкель и Самира видели мои мучения и переживания. Ни к чему это.
Я прочитала им новую книжку, пожелала спокойной ночи и отправилась в гостиную, где меня ждал Кристиан.
Понимала, что детям нужно всё рассказать. Они должны знать правду, но как начать с ними этот разговор я даже не представляла.
– Просто расскажу им правду, что мы женимся ради них, – нервно сжимала и разжимала пальцы, понимая, что несу чушь.
– Можно вообще ничего не говорить, – пожал граф плечами, закидывая ногу на ногу.
– Нет, так нельзя! Пусть наше бракосочетание и вынужденное и ни ты не в восторге от этого, ни я, но все же они должны знать…
От моих слов Кристиан качнул головой, запуская руку в карман:
– Это тебе, – мужчина встал с хлипенького кресла, направляясь в мою сторону. – Для бракосочетания…
– А где ты его взял? – удивилась я, наблюдая в руке графа небольшой перстенек.
– Это моей мамы… он… всегда был со мной. Я его в пространственном кармане носил, – как-то нервно ответил проверяющий.
Осторожно взяла перстень, смотря в глаза мужчины.
– Неудобно как-то, – смутилась от его пристального взгляда. – Твоя мама, скорее всего, хотела, чтобы его надела та, которую ты полюбишь, и которая полюбит тебя. Между нами нет этих чувств, поэтому я не думаю, что стоит…
– Просто прими его и все, – перебил меня Кристиан. – Моя супруга должна ходить именно в нем. А есть любовь или нет, это не столь важно!
Граф подхватил мое запястье и надел на безымянный палец перстенек, который идеально подошёл мне по размеру.
Мы еще долго говорили. Обсуждали наши дальнейшие действия. И когда время перевалило далеко за полночь, мы отправились спать, каждый в свою комнату.
Уснула моментально, только голова коснулась подушки. Как только первые лучи солнца тронули землю, то во мне сработал внутренний будильник.
Распахнула глаза, переводя взгляд на окно.
– Прекрасное утро! – произнесла задумчиво. – Да вот только будет ли это утро прекрасным, когда дети узнают о нашей с Кристианом женитьбе?
Устало поднялась на ноги и направилась умываться. Хоть переживай, хоть не переживай, а этот разговор все равно неизбежен.
Спустя некоторое время я готовила завтрак, размышляя, как бы помягче подойти к столь тревожащей меня теме, когда в коридоре послышался топот ног и лай Бельена.
Натянула улыбку на лицо, набрала полную грудь воздуха и приготовилась встречать голодных малышей и пёсика.
«Сейчас дождёмся Кристиана и вместе попробуем объяснить необъяснимое…»
Я успела заплести Самиру, накрыть на стол, выпустить Бельена во двор, но Кристиан так и не появился. Даже немного начала переживать, не передумал ли он, но тут лестницы жалобно заскрипели, и я собралась, готовясь к самому сложному разговору в своей жизни…
37. Всего пять минут
Кристиан
– Доброе утро! – произнес я, входя в кухню и вдыхая полной грудью аппетитные ароматы завтрака. В ответ мне прилетело добродушное приветствие от Патрисии, скромное от Самиры и недовольное от Энкеля.
Всю ночь не мог сомкнуть глаз, думая обо всем и сразу. Я прорабатывал разные варианты, если вдруг с усыновлением что-то пойдет не так. Намеревался даже идти к его величеству, чтобы отстоять детей и оставить их с нами. Понимал, что доказать алчность и корысть деда с бабкой близнецов будет непросто, ведь они будут до последнего отнекиваться о своих истинных целях и желаниях, но и сдаваться так легко я тоже не собирался. В конце концов мое слово имеет вес в обществе. Я никогда не был замечен в махинациях и разбое, потому что образ жизни у меня совершенно другой. Не любитель я всего этого. Последние годы предпочитал одиночество, даже от прислуги отказался, оставляя только повара, да и то, который появлялся у меня в доме три раза в неделю. За Шартаном я ухаживал сам, а других лошадей продал. После Ринаты вообще не мог никого видеть… .
– Ну что? Сегодня попробуем приручить твою стихию? – подмигнул мальчугану, который важно вскинул бровь и снисходительно кивнул, будто я у него выпрашивал магические уроки.
– Можно сразу после завтрака, – ответил Энкель, удобнее усаживаясь на стуле.
От меня не ускользнула нервозность Патрисии, и я прекрасно понимал, как сильно она волнуется.
Эта девушка заставила пересмотреть мое отношение к ней. Пусть это глупо, но я был полностью уверен, что она действительно переживает за детей, и это мне нравилось. В наше время так редко можно найти нечто подобное. Дамы за родными то малышами приглядывать не хотели, свешивая их на нянек и на кого только можно, а здесь вроде и тетка, пусть и по родству, а переживает, как за своих. Просто удивительно!
– После завтрака у нас есть небольшие дела, – кашлянул я, прося взглядом поддержки у Трис.
– Малыши, – осторожно произнесла она, расстилая на коленях у каждого салфетки. – Я могла бы скрыть от вас, но решила, что между нами не должно быть никаких секретов, – Патрисия замолчала, скорее всего, подбирая нужные слова.
– Тетя, что-то случилось? – тихо спросила Самира.
Я не желал влезать в разговор, боясь, что сделаю только хуже.
– Прошу, чтобы вы дослушали до конца и потом сделали выводы. Хорошо? – Трис обвела детей взволнованным взглядом и выдохнула: – Вчера вечером я не стала вам говорить, чтобы вы спали спокойно и не переживали… Дело в том, что пока вы были у себя, играя с Бельеном, приходили ваши бабушка с дедом…
– Пф! И что им надобно?! – скривился недовольно Энкель, перебивая взволнованную до ужаса Патрисию.
– Они хотят… – голос Патрисии дрогнул, и она замолчала.
Не выдержал, встал со стула и поспешил к своей будущей супруге. Успокаивающе прикоснулся к ее плечу, поддерживая.
– Что они хотят, тётя? – Самира
