Читаем без скачивания Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Его сын взошел вместо него на трон под именем Фердинанда IV, но, пока он не повзрослел, всеми вопросами ведал регентский совет во главе со всемогущим Тануччи, полностью подчинявшийся Мадриду. Фердинанд достиг совершеннолетия в 1767 г., через несколько месяцев после свадьбы, но ничего в управлении страной менять не стал. Он, даже не помышляя взять власть в свои руки, пожаловал Тануччи титул первого государственного секретаря и передал ему все полномочия. Тануччи действовал в Неаполе по указке Карла III. Фердинанд получал сведения о делах исключительно через него. Ни одно решение не принималось без письменного обсуждения между первым министром и королем Испа-нии. Не проходило и дня, чтобы Фердинанд не написал письмо отцу. Неаполь покорно выполнял повеления Мадрида.

Стоило Марии Каролине приехать в королевство, как стало понятно, что одной представительской роли ей мало. Сыновняя зависимость мужа от отца раздражала ее, а чрезмерное влияние Мадрида, равно как всемогущество Тануччи шли вразрез с ее собственным честолюбием. Королева осознавала свой ранг и намеревалась участвовать в делах своей новой страны, некогда принадлежавшей ее родине[111]. Она мечтала править наравне с мужем, но понимала, что тот равнодушен к королевским обязанностям и попытается заменить мадридскую опеку венской. От Фердинанда, в ком Мария Каролина успела разглядеть апатичный нрав, она могла ожидать определенной покорности. Король восхищался женой и любил ее. Самым главным было отодвинуть Тануччи, замешанного во всех интригах. Министр ставил себя выше короля и считал себя незаменимым. Находясь проездом в Неаполе, император Иосиф II резко отозвался об этой чрезмерной власти. «Если король, — написал он, — желает отобедать в саду, он должен получить разрешение у Тануччи»[112].

Терпение не относилось к главным добродетелям королевы, но она не могла пренебречь необходимой последовательностью событий. За четыре года брака Мария Каролина так и не родила наследника королевства. В 1772 г. ей удалось произвести на свет только дочку, крещенную Марией Терезией в честь бабушки, но рождение принцессы, согласно брачному контракту, не давало ей возможности попасть в Совет. На следующий год появилась Мария Луиза, а за ней — сын, но он вскоре умер. Мария Каролина волновалась. В крайнем случае, чтобы пробиться к государственным делам, можно было повести игру против первого министра. «Я устрою Тануччи столько неприятностей, нанесу столько оскорблений, что ему еще как придется уступить мне место… Я никогда не стану королевой, пока при дворе Тануччи… Слушать Тануччи и Испанию — значит слушать дьявола!» Необходимо было чаще пускать шпильки, провоцировать по мелочам, доводить до белого каления министра, считающего, что без него не обойтись. Первый залп, выпущенный Марией Каролиной, продемонстрировал ее целеустремленность, и склонность к интригам.

Тануччи считал, что тайное общество франкмасонов подрывало религию и политику. Тут же королева — а ведь ее набожная мать считала масонов воплощением зла — стала не просто поддерживать Братство, но и чуть ли не участвовать в их собраниях. Чтобы достичь цели, она принялась осаждать короля, и сконфуженному Фердинанду пришлось признаться Карлу III: «Могу сообщить вам, что моя жена из кожи вон лезла, чтобы попасть в ложи, и мне, чтобы сохранить мир, пришлось ей это позволить». В 1775 г. Тануччи запретил масонскую деятельность и обвинил вольных каменщиков в оскорблении Его Величества, но королева продолжала оказывать им честь своим присутствием. На следующий год она добилась успеха: Тануччи лишился портфеля (ему исполнилось 78 лет), хоть и сохранил место в Совете. Правление знаменитого неаполитанского министра подошло к концу.

В 1778 г. у королевы, наконец-то, родился сын, и она смогла войти в Совет[113]. Фердинанду очень хотелось отсрочить это событие, но упрямство жены заставило его сдаться. Ей было 24 года. Короля любил народ его небольшой страны, а Мария Каролина уверенно опиралась, поддерживаемая масонами, на самые сливки общества. Фердинанд тратил время на развлечения, она занималась государством.

С самого приезда в Неаполь ее брат Иосиф II предлагал ей снабдить королевство флотом, которого до сих пор там почему-то не было. Создан он был в итоге трудами Джона Актона. Этот англичанин родился в Безансоне, служил во французском флоте, а затем, на кораблях великого герцога Тосканского. Его назначили министром флота, а затем поручили ему заведовать всеми военными вопросами. 43 года, красивый, неженатый, трудолюбивый: он сразу понравился Марии Каролине. Поговаривали об их любовной связи. Если таковая и была, то недолго. Королева постоянно вынашивала детей от законного мужа. Актона и Марию Каролину связывала симпатия и прежде всего общность политических взглядов, заставлявшая их вместе противостоять Испании. Влияние Актона неуклонно росло по воле Марии Каролины, и параллельно уменьшалась власть Карла III. Старый король сердито пенял из Мадрида безвольному сынку: «Они сделают из тебя бумажного короля».

Враги Актона не брезговали никакими средствами, чтобы отнять у него власть, используя для интриг личную жизнь Марии Каролины. Они действовали по указаниям из Мадрида, посол Карла III в Неаполе объединил их в происпанскую партию. Обманным путем удалось заполучить четыре письма с почерком королевы, недвусмысленно доказывающие ее слабость к красавцу англичанину. Ревнивый Фердинанд разозлился. Последовала бурная сцена выяснения отношений.

В гневе Мария Каролина выпустила когти, закатила истерику, залилась слезами, бушевала, говорила грубости, издевалась над легковерностью мужа, обвиняла во всех грехах врагов, клялась, что она не при чем, сумев убедить Фердинанда. Тот покорился жене и успокоился, больше не сомневаясь в ее верности. Актон был спасен. На него посыпались милости и титулы, дававшие понять, что угроза миновала.

Если королева, всем известная любительница пококетничать, и поддалась заигрыванию министра, то ее измена явилась не более чем кратким эпизодом. Мария Каролина предпочитала удовольствиям власть. Ничто не могло и не должно было угрожать ее превосходству над мужем. Мария Каролина была хорошей женой — за девять лет она родила восемь детей[114] — и заботливой матерью (она пеклась об их здоровье, занималась воспитанием, оплакивала умерших малышей), но в первую очередь она была королевой. Не будет преувеличением сказать, что, опираясь на верного Актона, на его советы, Мария Каролина стала подлинной государыней. Она участвовала во всех заседаниях Совета, председательствовала на них в отсутствие короля, читала депеши, напрямую общалась с иностранными посланниками, особенно маркизом де Галло, отправляла собственных послов в Вену, знала все и не пренебрегала ничем. Впрочем, надо признать, что европейскими делами она занималась больше, нежели внутренней политикой[115]. Власть имела для Марии Каролины первостепенное значение, и поэтому она, понимая, как важно сохранять лицо, на словах поддерживала превосходство мужа. Написанные приказы укрепляли королевский авторитет. Ведя переписку, королева старалась не забывать формулировки, показывавшие уважение к закону и льстящие обидчивому Фердинанду: «Король даст вам указания» или «мои приказы /…/ всегда подчинены приказам короля». Находясь рядом с никчемным королем, Мария Каролина научилась быть то целеустремленной, то гибкой, то львицей, то лисой.