— Да, но ведь конфеты-то он послал мне, — напомнила я, внезапно ощутив, как в душе моей оживает подавленный страх. — Согласитесь, я ведь тут ни с какого края не подхожу. Да, мама отдаленно похожа на жертву Корделии Боткин. Правда, если бы ее убили, это послужило бы мне слабым утешением, — выпалила я. — Но на бандероли с конфетами стоял мой адрес. Почтальон отдал мне ее прямо в руки. Я обожаю эти конфеты и вполне могла слопать их в одиночестве, не поделившись с мамой. Так что преступник хотел убить именно меня. А может, не убить, а всего лишь заставить помучиться расстройством желудка. Это зависит от того, какая начинка обнаружится в конфетах. В деле Корделии Боткин ничего не говорится о том, что дочь ее жертвы тоже пострадала. Тут преступник действовал по собственному почину.
— Но неужели кто-то питает к вам ненависть, Ро? — простонал Робин Крузо. — Что же это за извращенец такой?
Наши взгляды встретились.
— Хороший вопрос, — вымученно улыбнулась я. — Для членов нашего клуба личность преступника всегда была излюбленным объектом исследований. Так приятно было рассуждать о психологии убийцы, зная, что твоей драгоценной жизни ничто не угрожает. И вы знаете, к какому выводу мы пришли? Совершить убийство способен всякий. Думаю, даже такая овца, как я, смогла бы убить, если бы обстоятельства загнали меня в угол. Но как можно превращать убийство в игру, осуществлять себе на потеху адский сценарий, в котором проливается настоящая кровь! Это выходит за пределы моего понимания!
— И моего, — подхватил Робин.
— А если вспомнить наиболее распространенные мотивы убийства, которые перечислены в книге Теннисон Джесси, выяснится, что ни один из них не подходит нашему преступнику, — продолжала я. — Причины, толкнувшие его затеять это жуткое представление, невозможно постичь рассудком. Не исключено, что эти причины кроются в болезненных вывертах его психики.
— И это чудовище — член вашего клуба.
— В любом случае его можно назвать лишь бывшим членом, — печально уточнила я и рассказала Робину о кончине клуба, произошедшей в минувшее воскресенье.
После этого мы оба почувствовали, что настало время сменить тему. Спору нет, убийства — чрезвычайно увлекательный предмет, но если слишком долго говорить о них, это начинает действовать угнетающе. К счастью, Робин проявил чуткость и принялся рассказывать о своем литературном агенте и обо всех сложностях, которые предшествуют выходу книги в свет. Он оказался таким остроумным рассказчиком, что я то и дело каталась со смеху. Особенно потешно Робин описывая процедуру раздачи автографов, через которую проходил множество раз. Я тоже позабавила его историями о наших читателях, задававших порой самые невероятные вопросы. В результате настроение у нас обоих заметно поднялось. Мы продолжали смеяться и болтать и после того, как Крэндаллы и Бакли заплатили по счету и вышли из ресторана.
Наконец пришла пора отправляться домой. Подъезжая к нашим таунхаусам, я заметила, что на пешеходной дорожке стоит какой-то человек. В свете фонаря я узнала Перри Эллисона, мне так показалось.
На прощание Робин поцеловал меня. Это было неожиданно и потому особенно приятно. Вздумай я готовиться к подобному заранее, наверняка извелась бы, придумывая, как половчее преодолеть разницу в росте. А так все произошло естественно и очень изящно. Пожалуй, я интересую Робина не только как крупный специалист по части прославленных убийств и свидетель недавних преступлений, пронеслось у меня в голове. По крайней мере, его губы убеждали в том, что он неравнодушен к моим женским прелестям.
Я поднялась наверх, чувствуя себя привлекательной, соблазнительной, неотразимой. Мурлыкая какой-то веселый мотивчик, я подошла к окну спальни. Улица была пуста.
Этой ночью разразилась гроза. Меня разбудили раскаты грома и дождевые струи, бьющие в окно. Сквозь щели в занавесях я видела вспышки молнии.
Охваченная неясным беспокойством, я спустилась вниз и проверила, хорошо ли заперты двери. Прислушалась, не раздадутся ли где какие-нибудь подозрительные звуки. Все было спокойно, лишь дождь стучал по крыше. Выглянув из окна, я увидела потоки воды, которые низвергались с неба и бурлили в водосточных желобах. И ничего больше. Весь мир спокойно спал, невзирая на разгул стихии.
Глава одиннадцатая
Подъем на следующее утро дался мне с большим трудом, однако от моей ночной тревоги не осталось и следа. Принимая душ, я беззаботно напевала, а глаза накрасила немного ярче, чем обычно. Тем не менее я решила на время отказаться от образа роковой женщины: натянула джинсовую юбку до колен и полосатую блузку, а волосы заплела в косу.
Начало рабочего дня мне пришлось провести в обществе Лилиан. Сидя в задней комнате без окон, мы подклеивали пришедшие в ветхость книги и беседовали, обмениваясь кулинарными рецептами или обсуждая школьные успехи семилетнего сына Лилиан, который в будущем, если верить мамаше, обещал стать светилом мировой науки. Мое участие в разговоре сводилось к возгласам типа «надо же» или «подумать только», но роль слушателя меня вполне устраивала.
Дай бог, у меня со временем тоже будут дети, рассуждала я про себя. Любопытно, на кого они будут походить? Может, я произведу на свет выводок белоголовых голубоглазых крепышей? А может, мои отпрыски окажутся горбоносыми и огненно-рыжими? В любом случае, я наверняка буду приставать ко всем и каждому с рассказами об их невероятных способностях и дарованиях. Так делают все матери без исключения.
Наконец наступило время обеда. Я с удовольствием встала из-за стола и потянулась. По обыкновению, обедать я отправилась домой. Нынешним утром я встала так поздно, что едва успела проглотить чашку кофе, и теперь испытывала ощутимые приступы аппетита. Поворачивая ключ в дверях, я пыталась припомнить, какими яствами порадует меня мой холодильник. Услыхав за спиной чей-то громкий голос я не испугалась, а лишь расстроилась из-за того, что сладостное свидание с едой откладывается.
— Добрый день, Ро! — приветствовал меня мистер Крэндалл. — Тинтси так и предполагала, что в это время вы, скорее всего, заглянете домой. Видите ли, у вас тут возникла небольшая проблема.
— И в чем же заключается эта проблема? — стараясь ничем не выдать своей досады, осведомилась я.
Мистер Крэндалл, мягко говоря, не отличался особым красноречием, по крайней мере когда дело не касалось сто драгоценной коллекции оружия. Прислушиваясь к его невнятным объяснениям, я поняла: если я хочу вникнуть в суть неприятностей со стиральной машиной, которая у моих соседей стала барахлить, мне лучше взглянуть на все своими глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
