Уже лежа в кровати, я прислушивалась к ночным шорохам и гадала, что сейчас делает Кирилл. Лежит ли так же как и я, не в силах угомонить свое взволнованное сердце, или спит, бесстрастно закрыв глаза и отрешившись от событий сегодняшнего дня. Может я все преувеличиваю: и его слова, и его поступки, и даже собственные чувства, и... 'Все, надо спать, а то слишком бурный и длинный день сегодня выдался...' – мой шепот чуть-чуть разбавил тишину этой осенней ночи и быстро смешался с другими звуками деревенского дома.
Сегодня я впервые за последние несколько месяцев, спала не просыпаясь от любого шороха, хватаясь за пистолет. Я, можно сказать, спала как убитая.
1 ноября
Быстро одевшись, на цыпочках спустилась вниз. Утро предрассветными сумерками заглядывало в окно и легкой прохладой бодрило тело, заставляя быстрее проснуться, чтобы приступить к привычным ежедневным обязанностям.
В моем доме всего десять комнат и пять из них – спальни. В то время когда мы планировали его, жизнь была безоблачной, комфортной и обеспеченной. А после произошедшего с нашим миром пришлось часть комнат превратить в складские помещения. Таким образом, на первом этаже жилыми остались гостиная, столовая с кухней и кабинет. На втором этаже комната Лизы, моя спальня и еще одна комната, в которой несколько раз ночевал Михалыч, когда задерживался допоздна, помогая нам. И вчера, размещая своих гостей, пришлось повозиться, чтобы всем было удобно и комфортно. Так Лида с Павлом разместились в комнате Михалыча, Олег – в Лизиной комнате, Руслан выбрал кабинет с большим, удобным, кожаным диваном, а Кирилл решил, что он займет такой же диван в гостиной напротив камина.
Так что сейчас я тенью скользнула по ступенькам вниз, стараясь не шуметь и дать гостям отдохнуть подольше. На пороге гостиной задержалась, скорее угадывая под одеялом очертания великолепного тела загадочного сура. Дыхания практически не слышно, а мощная грудь мерно опускалась и поднималась.
Вздохнула, чувствуя странное томление во всем теле, стоило увидеть его или даже подумать. Тряхнула гладкими шоколадными прядями, ощущая как они скользнули по плечам, словно сбрасывая наваждение. К их длине я уже привыкла, хотя волосы скорее мешались и лезли в глаза, но по остриженному былому великолепию я не печалилась. Слишком много других проблем и забот.
Надела рабочий костюм и покрыла голову платком в небольшой подсобке, выделенной для этих целей (опять-таки местные научили), взяла ведро-подойник, миску и отправилась по делам, с удовольствием слушая, как Федор цокает когтями по дощатому полу, следуя за мной к выходу. Пока самым постоянным компаньоном по утрам оставался Фед, регулярно сопровождая меня, заодно не упуская возможности порезвиться во дворе, что в доме запрещалось категорически. Кот с наступлением холодов предпочитал отсиживаться дома, выбегая исключительно в случае необходимости.
Зайдя в коровник, ласково потрепала по пятнистым бокам своих черно-белых коровушек, и понеслось: мыла, доила, кормила, чистила своих уже любимых питомцев.
Обратно вернулась через час, когда солнце с любопытством заглядывало в окна, приветствуя наступление нового дня. В руках я несла ведро парного молока и миску с несколькими яйцами. Скинула верхнюю рабочую одежду и, едва переступив порог, чуть не вскрикнула, потому что совершенно неожиданно ведро тут же перехватили у меня из рук, одновременно с этим подхватывая меня за талию, чтобы резко не отшатывалась.
С колотящимся сердцем подняла лицо, чтобы посмотреть, кто меня так напугал, хотя уже, наверное, подсознательно поняла, что это Кирилл.
Он стоял босиком и в одних спортивных штанах, глядя на меня сверху вниз. Я сразу же неосознанно отметила, что наша разница в росте вполне комфортная для поцелуев...
'Тьфу ты!' – мысленно одернула себя, усмиряя разгулявшееся воображение, стараясь взять себя в руки, и начала отстраняться от мужского тела... слишком горячего и такого притягательного. Странно, раньше я за собой такой гормональной активности не замечала, даже когда была с Савелием, тому приходилось долгой прелюдией будить мое либидо и вызывать ответное желание. Я себя часто считала холодной, а как оказалось, меня возбуждает один лишь взгляд на этого мужчину в низко висящих на бедрах штанах.
Р-р-р-р, какое восхитительное зрелище... эти штаны... и узкая талия... и мощная развитая грудь... и... Тьфу ты, опять меня понесло. Над ухом, взметнув прядку волос, раздался тяжелый вздох, и Кирилл с едва уловимым рычанием, довольно тихо спросил:
– Ты всегда в такую рань встаешь? Увидев тебя в дверях час назад, я думал ты пса выгулять хочешь или самой приспичило, но ты там целый час пробыла...
Я оторвала взгляд от весьма занимательных штанов и посмотрела в глаза мужчине, в утреннем свете их глубина и яркость только усилились.
– Так у меня же две коровы. Доить нужно рано утром и вечером, а то из-за молока им не комфортно и они мычат... А заодно и покормила всех остальных животных, чтобы потом спокойно вами заниматься.
Его рука все так же лежала на моей талии, и я ее ощущала всем телом, другой – держал ведро с молоком, и я заворожено разглядывала рельефные мышцы рук и груди, не в силах отказать себе в этом эстетическом удовольствии. Волос на его груди почти нет, кожа такая вся гладкая, смуглая, а от пупка спускается вниз за резинку штанов черная дорожка. Проследовав взглядом до этой резинки, я резко отвела глаза и, смутившись, уставилась в стенку напротив. И... в тот же миг покраснела до свекольного цвета. Потому что напротив большое зеркало, и в нем мы отражались вдвоем с Кириллом.
Славная милая парочка: здоровый полуголый мужик в одних штанах и, если меня не обманывают мои голодные глаза, с приличным таким бугром в положенном месте, держит ведро с молоком, а рядом с ним стройная женщина с округлыми формами, которыми, хорошенькое дело, она прижимается к этому самому мужику, при этом сверкая красными щеками, а карие глазки буквально светятся от восхищения и вожделения, губки уже красные, от того что я их кусаю от напряжения, и все это прекрасно видит в зеркале Кирилл. А ничего так, по-домашнему смотрится, душевно... Да и сам он посветлел, даже побриться уже успел, и в глазах нет привычного недоверия и настороженности...
Пару мгновений понаблюдав занятную картинку и осознав собственный стыд, отшатнулась от него и, юркнув мимо, понеслась на кухню. И только оказавшись среди своих кастрюлек и плошек, смогла перевести дух. Прижав руки к горящим от стыда щекам, даже сжалась вся.
– Позорище! – я скорее выдохнула, чем прошептала, но у полиморфов чуткий слух, и появившийся за спиной Кирилл услышал мое мнение по поводу моего же поведения.
