не светит!
Рэд включил двигатели катера. «Моника», скользившая вдоль ледяного напыления наружного кольца, осталась позади и стремительно уменьшилась в размерах.
– Что-то ты развеселился, Серж. Опять под наркотой? А говорил «не пью, не курю».
– Я тебе больше скажу, капитан. Пока я к тебе в экипаж не нанялся, в меня не стреляли, в регенератор не засовывали и ничем таким не кололи.
– Еще скажи, я виноват в том, что за тобой мафия по всему космосу гоняется.
– А я не просил меня спасать, Рэд. Вы со Стрэйком туда не от беспокойства за мою жизнь заявились и не от экзистенциального позыва ближнему помочь. Это на случай, если ты думаешь, что я тебе по гроб жизни обязан.
– Нет, не обязан. Это экзистенциальное дерьмо мне за то, что я сразу вас всех троих не выгнал: тебя, радиста и бортинженера в придачу. Устроили мне черный рынок на борту! Совсем страх потеряли. Потом поговорим, на меня «Гранит» обижается, если долго не отвечаю… Я на связи, капитан. Да кто тебя таранит… Еще медленнее? Ну, давай остановимся и вместе на звезду упадем! Красивая смерть, хозяйка оценит.
Штурман «Моники» не успел высказать свое мнение по этому поводу.
– Я малый бортовой МНК-17, готов к стыковке, запрашиваю проход через силовой щит, – повторил Гардон своему невидимому собеседнику. – Так нормально?
Катер продавил носом сферу, укутавшую чужой звездолет. Силовые поля соприкоснулись, породив световой всплеск, Рэд направил машину в мерцающий разрыв, очень медленно развернул ее правым бортом и состыковал с «Гранитом».
Разумеется, охрана встретила их прямо у шлюза и обыскала. Удивительно, но обошлись с ними вежливо. У штурмана инком отобрали, а капитану любезно выделили частоту для связи с «Моникой», чтобы экипаж не принял его длительное молчание за сигнал тревоги.
Большая каюта, куда их провели, напоминала скорее комнату для переговоров. Мебельные трансформеры – это для бедных. Материалы с памятью формы, которые на время маневра растеклись по полу и стенам, сберегая личные вещи хозяев, здесь были не в чести. Их функцию в чрезвычайной ситуации выполняли полупрозрачные пелоны цвета слоновой кости, которые менее осведомленный гость принял бы за элементы декора. Все остальное в просторном помещении было натуральным, не привинченным к полу и очень дорогим.
За исключением стола для переговоров, будто высеченного из голубого льда, интерьер был выполнен в песочно-оранжевых тонах. В углу стояла высокая колба с бионическим цветком. Нежно светящиеся шестигранники воспроизводили сами себя, выстраивая трехмерную структуру, которая меняла конфигурацию, сталкиваясь с прозрачными стенками. Псевдожизнь демонстрировала чудеса упорства и изворотливости. Закрученные веточки преодолели половину расстояния до вершины и продолжали развивать успех. Они лезли наверх, не подозревая, что упрутся в слепой купол, получат команду умереть, рассыплются субстратом и снова начнут бессмысленное возрождение. Зеленоватое свечение в местах соприкосновения стекла и бледных лепестков отдавало болотной мертвечиной. Возможно, так авторы проекта представляли себе холодную красоту и стиль, и им удалось инсталлировать это представление в умы бизнес-элит.
– Слишком много охраны! – сказала Амалия Дагата вместо приветствия.
Она явилась собственной персоной. Невысокая и не то чтобы полная, но какая-то тяжко-значительная и одновременно почти грациозная в плавных стремительных движениях. Цепкая.
Она остановилась посреди комнаты и снизу вверх уставилась на космолетчиков совиными глазами, которые делали ее лицо менее красивым, чем оно могло бы быть. В прическе, небрежной с виду, как будто собранной на бегу, торчали золотые спицы, в ушах – золотые серьги без камней. Волосы, конечно, блонд. Но не пережженный лен, как у Шейлы, а молочная платина, не оставлявшая седине шансов.
Амалия была одета в брючный костюм, скорее домашний, чем деловой. Единственным его украшением служила какая-то полупрозрачная хламида без рукавов, накинутая поверх и доходившая до середины бедер. После перестрелки у Тощего Томми Рэд не поручился бы, что это не бронежилет. А после созерцания бионического цветка – что это не очередной модный аксессуар, говорящий о принадлежности к высшему кругу.
Амалия склонила голову набок.
– Вот как. Очень интересный поворот. Оставьте нас, Оливер, – сказала она начальнику охраны, едва дослушав гостей, ограничившихся коротким приветствием.
– Но…
– Если эти двое убьют меня прямо здесь, вы зря ели свой хлеб. А они окажутся законченными идиотами. Что-то мне подсказывает, что это не так. Наверное, то, каким способом один из них пытался меня шантажировать. Сколько ты за него хочешь, капитан? Не спеши говорить «не продается», – предупредила она и повернулась к охране. – Долго идете к дверям, мои дорогие! Если вы не уберетесь до того, как я услышу сумму, я решу, что вы проявляете нездоровый интерес к деталям моих переговоров.
В момент, когда она отвлеклась, Рэд бросил на Сержа короткий взгляд: «Не мог выбрать кого попроще?» Серж пожал бы в ответ плечами, мол, не думал, что так далеко зайдет, когда затевал, – но левого он почти не чувствовал из-за анестезии.
Психолог АСП, который делал крайне неутешительные заключения о совместимости командного состава «Моники», должен был бы прослезиться и съесть диплом при виде этого безмолвного диалога капитана и штурмана, без слов понимавших друг друга.
– С чего начнем, джентльмены? – поинтересовалась Амалия, беззастенчиво разглядывая космолетчиков, скованных этикетом.
– Если не возражаете, мисс Дагата, начнем с яхты дальнего следования и Лео Лимана, – предложил Гардон. – Спасибо, что согласились на личную встречу, это большая честь для нас.
Амалия прошлась вдоль стены, на которой теплыми волнами пересыпался песок, провела рукой по картине, приглушив цвета, и полюбовалась сумерками, наступившими в оранжевой пустыне. От барханов потянулись синеватые тени. Кто действительно умел обращаться с моделирующими системами кают, так это владелица судоверфи «Ладья».
– АСП! Надо же… А я все гадала, кто это такой безголовый рискнул со мной связаться, на пиратов грешила… Вы меня заинтриговали, друзья мои. Я бросила все дела, чтобы отправиться в эту тьмутаракань. Отдай мне мою яхту, пилота и этого наглеца, Рэджинальд. – Амалия остановилась у стола, задержала взгляд на штурмане и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. – И так и быть, я забуду о нашей встрече.
– У меня есть встречное предложение, мисс Дагата, – сказал Рэд. – Яхта и ваш пилот в обмен на этого наглеца. Я присмотрю, чтобы он вам больше не докучал, обещаю.
– И не попросишь награды? Наверное, нелегко было найти кораблик Лимана. Кстати, где Лео?
– Будем считать, что отсутствие вознаграждения – это неустойка за доставленное беспокойство, – уклончиво ответил Рэд, проигнорировав вопрос о пилоте.
– Тебя, мой мальчик, должен был привезти другой капитан, – едва дослушав, обратилась Амалия к штурману. – Где он? Почему не выходит на связь?
– Не понимаю, о ком вы говорите, мисс Дагата. У меня только один капитан,
