Он убрал руку, на которую опиралась Эмма, и сказал, плотоядно оглядывая ее:
— Вы чертовски хорошенькая девушка, мисс Лоуренс, и я уверен, что вы это знаете. И если Чард или Бен Блэкберн проявляют нерешительность, может, вы будете благосклонны к старшему и более опытному мужчине. И будь я проклят, если я не тот человек, который вам нужен!
Без дальнейших разговоров и прежде, чем Эмма успела его остановить, он уронил ее сумку и прижал к себе так сильно, что она чуть не задохнулась от его зловонного дыхания, в котором смешались запахи сигары, выкуренной недавно, и — выпитого в начале дня! — портвейна.
Эмма уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Постыдитесь, милорд. Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое обращение.
Он не был так груб, как Бен Блэкберн; не пытался изнасиловать ее немедленно. Он лукаво улыбнулся, еще крепче прижал ее и сказал, как ему казалось, победно:
— Моя дорогая, не играйте со мной в невинность. Я видел, как вы смотрите на Чарда, а мисс Калипсо Стрэйт уверена, что вы прекрасно сознаете, что делаете. Я могу обеспечить вас лучше, чем Чард. Мое поместье не обременено долгами, и я могу назначить вам небольшой доход. А он предлагал вам это?
Эмма отступила, но за спиной у нее был ручей, а впереди — Лафтон, ей некуда было бежать.
— Простите, милорд, но я не отвечу на вопрос, унижающий мое достоинство. Я не собираюсь становиться ничьей любовницей, тем более вашей. Полагаю, что, получив честный ответ, вы позволите мне пройти.
Ничего подобного! Он не шевельнулся и продолжал разглядывать ее. Ему казалось, что ее достаточно легко купить. Его мнение о женщинах было очень низким, и он просто решил, что она набивает себе цену. Умная шлюха! Он решил попытаться еще разок.
— Я назначу вам хорошее содержание, — ухмыляясь, повторил он. — Вы хотите, чтобы я назвал цифру? Я никогда раньше не торговался с женщинами, но, может, поторгуемся?
Эмма со вздохом закрыла глаза. Не так плохо, как стать добычей Бена Блэкберна, но тоже ничего хорошего.
— Нет. Я хочу от вас одного: позвольте мне пройти. Это сделает честь и вам, и мне, — сказала Эмма и сделала движение, как будто уже получила его согласие.
Он продолжал разглядывать ее.
— Ваши «да» и «нет» трудно различить, мадам, как, впрочем, и у других женщин. Ну, я пока отступлю. Только не думайте, что выслушали мое последнее предложение. Мы, Лафтоны, никогда легко не сдаемся. Наш девиз: «Мы своего добьемся».
Все же он отступил и позволил ей пройти мимо, хотя Эмма и дрожала от страха, что он набросится на нее в последний момент. Ей повезло, что он хотел легкой победы: купить женщину, а не принудить ее силой. Он не был таким животным, как Блэкберн, но невысоко оценивал женщин. Эмма содрогнулась, подумав о Калипсо Стрэйт, желавшей связать себя с таким человеком.
Наконец она осталась одна. Лорд Лафтон временно отступил с поля боя, вернее, из парка боя, язвительно подумала она. День показался яснее с его уходом.
Но ненадолго. Едва она уселась в павильоне, приготовившись восхищаться фресками, изображающими подвиги Геракла (было слишком жарко для работы на воздухе), когда большая тень закрыла дверной проем и вошел мужчина. На мгновение ей показалось, что это милорд. Увы. Это был ее кошмар Бен Блэкберн.
Эмме совсем не улыбалось оставаться с ним наедине. Она убрала вышивание в сумку, встала и направилась к выходу. Но он стоял как скала и свирепо ухмылялся.
— Не так быстро. Я видел, как вы отказали Лафтону. Вы ждете здесь Чарда? Если так, должен вас разочаровать. Я только что видел его в доме.
— Я никого не ждала, — как можно равнодушнее вымолвила Эмма, хотя сердце ее бешено забилось. — Мне пора идти к леди Летиции.
— Неужели? Я удивлен, мадам. Ведь вы только что пришли сюда после вашей стычки с Лафтоном. Не говорите, что убегаете от меня.
Он подошел ближе, подталкивая ее к двери во внутреннее помещение павильона, где их не могли видеть из парка.
Эмма внутренне дрожала, но старалась не показать своего страха.
— Я забыла о времени. Вы позволите? — И она постаралась проскользнуть мимо него.
Он не собирался допустить ничего подобного. Вместо этого он наклонился и накрыл ее грудь своей большой ладонью, продолжая подталкивать к стене.
— Я хочу развлечься, мадам. Вы — шлюха Чарда, а значит, общая шлюха. Займитесь своим ремеслом без принуждения, и я заплачу вам.
С этими словами он сунул свободную руку в карман и бросил на пол пару гиней.
— Мои деньги ничем не хуже его, и они не последние.
Как лорд Лафтон, только страшнее.
— Милорд приказал вам не беспокоить меня, мистер Блэкберн, и я думаю, было бы разумно прислушаться к его словам.
— А мне плевать на него. Тогда я не хотел ссориться с ним, но теперь у меня нет ни малейшего желания финансировать безобразную игрушку Джорди Стефенсона. Я собираюсь поразвлечься, прежде чем покину Лаудвотер.
Если вы мне понравитесь, может, я и вас захвачу. Со мной жить будет приятнее, чем ходить за незаконным ребенком Чарда.
— Я не желаю иметь с вами ничего общего, мистер Блэкберн. Что бы вы обо мне ни думали, я честная женщина и собираюсь ею оставаться.
Эмма пыталась вести себя как можно спокойнее, чтобы не возбуждать его. Еще одна тщетная надежда. Он притянул ее к себе.
— Недолго, мадам. Недолго. К тому же я не верю в вашу честность. Я знаю прежнюю репутацию Чарда. Хоть он и жил монахом последние годы, мужчина не может совершенно измениться.
Безнадежно. Как ни борись, у нее нет надежды вырваться. И вряд ли она дождется помощи. Он сказал, что милорд в доме. Наверное, глупо было приходить сюда в одиночестве, но она не ожидала, что Бен Блэкберн снова попытается напасть на нее.
Тем не менее Эмма закричала во все горло, призывая на помощь, и в то же время постаралась оттолкнуть Блэкберна. Бесполезно. Он был невысок, но широк в плечах и коренаст и вполне мог справиться с маленькой женщиной, даже не используя всю свою силу. Он начал срывать с нее платье, причиняя боль своими тяжелыми руками, царапая лицо колючими щеками и подталкивая к софе, стоявшей в углу комнаты.
Вряд ли какое-то чудо спасет ее во второй раз… Звезды заплясали перед глазами, сознание стало покидать ее. Он бросил ее навзничь на софу, навалившись сверху. Она еще пыталась бороться, полная решимости не уступить без борьбы, но ничто не помогало, его рот и руки были повсюду, его тяжесть не давала ей дышать.
Но в тот миг, когда все казалось потерянным, когда, ругаясь и смеясь, он уже почти праздновал победу, когда тьма уж почти поглотила ее, тяжесть вдруг пропала, послышались крики. Один голос принадлежал милорду. Эмма медленно села. Получив возможность дышать, она постепенно приходила в сознание.
