как кораблик в бутылке. Но – дешевыми, а значит, увы, выгодными для кинопроизводства.
Поймите: не страшно пожертвовать пусть даже очень яркой придумкой. Намного лучше, если у вас выйдет хорошее кино с потерянной финтифлюшкой, чем плохое кино с финтифлюшкой сохраненной.
А жертвовать приходится не только придумками, но и сценами, и целыми эпизодами.
Из фильма «Непрощенный» про осетинского архитектора Виталия Калоева был выкинут целый эпизод, посвященный нахождению героя в швейцарской тюрьме. Просто в один день авторам позвонил режиссер и предельно честно сказал:
«Ребята, снимать швейцарскую тюрьму в Подмосковье я не могу, получится лажа. И снимать ее в Швейцарии я тоже не могу, бюджета нет. Давайте что-то придумывать».
В итоге смыслы всего эпизода были упакованы в одну ничего не стоящую сцену. Фильм от этого не пострадал, зритель ничего не заметил. Хотя мне, как автору, жаль отдельных находок из того эпизода.
Так вот, чтобы не жалеть, думайте о бюджете на берегу.
Другая мощная статья расходов для экономии – это массовые и трюковые сцены. Понятно, что вам как автору хочется, чтобы все вертелось, крутилось, эффектно дралось и взрывалось, но, поверьте, сделать хорошо можно и без дорогостоящих аттракционов.
Продюсеры низкобюджетных фильмов в таких случаях предлагают оставлять сложнопостановочную историю за кадром. Мол, пусть ваш герой расскажет об этом другому герою, сидя в парке на скамейке. Вроде ситуации с диалогом Каменской и Заточного, о которой я писал выше. Только обсудят они не сомнения Анастасии в правдивости свидетельских показаний, а, скажем, эффектное нападение на банк с перестрелкой и взрывами.
Если вы включали телевизор, то наверняка видели сериалы, в которых авторы очень прилежно слушали такие советы, и обычно от подобной реализации становится смешно и грустно. Так вот, чтобы вам не становилось смешно и грустно от вашей работы и чтобы над вашей работой не рыдали и не ржали в плохом смысле зрители, не слушайте вредных советов. Убрать дорогую, сложную в производстве сцену или эпизод за кадр можно талантливо. Талантливо – это не пересказать тупо в лоб то, чего мы не видели. Вообще все «в лоб» в большинстве случаев губительно. Убирать за кадр можно опосредованно.
Я не очень люблю сериал «Игра престолов», и не потому, что «сценаристы испортили великого Мартина», а потому что сам Мартин со своей эпопеей мощно притормозил, едва начавшись. Но у создателей сериала есть чему поучиться. В частности, экономии бюджета без потерь для сюжета.
Помните, в первом сезоне, когда у съемочной группы еще не было денег, Тирион Ланнистер в исполнении Питера Динклейджа врывается в бой? Он готов к бою, он бежит на врага, он получает по башке и теряет сознание. А когда приходит в себя, бой уже закончился. Вокруг – чисто поле, трупы и воронье. И вся дорогостоящая история сражения осталась за кадром, но оцените, с каким изяществом это сделано.
Бой передан глазами непосредственного участника, при этом само монументальное рубилово не показано… но, это логично вытекает из сюжета! Деньги не потрачены, зритель не разочарован. И никаких пересказов на скамейке.
Любую сложную сцену можно показать, не показывая, упаковать за кадр, если переключить ракурс и рассказать ее через другого героя. Герой может торопиться, переживать, но опоздать к событию. Герой может не торопиться и не переживать, полагая, что у него в запасе куча времени, а прийти к шапочному разбору. Герой может сидеть у телефона и грызть ногти в ожидании звонка. В конце концов, катастрофа может отразиться на лице героя, и мы увидим событие не напрямую, а через реакцию. И если вы все сделаете правильно, это не будет выглядеть дешево, это будет выглядеть органично, как органично и эффектно смотрится получивший по башке Динклейдж.
Отечественный фильм «Легенда № 17» очень лаконично показывает ключевую игру наших хоккеистов с канадцами. Хотя это кульминация. Но уровень сопереживания и напряжения у зрителя не теряется. Почему? Потому что параллельно с игрой существует герой Меньшикова, который не видит игры, но переживает за своих ребят. И мы видим это переживание. И при таком драматическом накале, если бы героем был Тарасов, а не Харламов, то игру можно было бы вовсе оставить за кадром. Почти не утрирую.
В общем, учитесь считать и мыслить производством, а не только красивыми картинками. Нет, конечно, вы можете посчитать, что это не ваша забота, вам главное – написать, ведь вы творец. Но в тот момент, когда вы так подумаете, вы вставите нож в спину собственному детищу. И здесь мы возвращаемся к тому, что отрицалось в начале, – к искусству. Хотите, чтобы получилось искусство, а не стыдоба, думайте о деньгах и мыслите масштабнее.
Далия Трускиновская
Собираем пьесу из подручных материалов
Я человек древний. Настолько древний, что помню, как в университете на лекции преподавательница говорила:
– Литература – это человековедение. То есть – наука о человеке.
Драматургия – еще в большей степени наука о человеке. В романе, повести и рассказе можно настолько увлечь читателя историческими и научными деталями, описаниями и рассуждениями, что он даже не заметит, как вместо полнокровных персонажей ему подсунули «говорящие головы». Хоть это и считается устаревшим, некачественным приемом… однако работает. В кино еще круче: если убрать из значительной части зубодробительных блокбастеров спецэффекты, останется жалкое примитивное зрелище, часто – за пределами обычной человеческой логики. И хватит его на четверть часа чистого времени.
В театр спецэффекты не завезли, за малым исключением. Поэтому пьеса – это люди. Те люди, которых режиссер выведет на сцену. Драматург, конечно, может написать в ремарке, что в таком-то действии появляется армия Бонапарта в полном составе, и пусть режиссер выкручивается как хочет. Но в театре важно создать конфликт не между армиями, а между людьми.
И людям полагается выглядеть живыми. Более того – они не должны друг другу мешать. Иначе на выходе драматург получит басню дедушки
