Читаем без скачивания Под прикрытием - Александр Афанасьев

Монике Джелли исполнилось всего двадцать четыре года, но кинокритиками она считалась самой вероятной претенденткой на Оскар в следующем году. Она была на восьмую часть француженкой – ее прадед и прабабушка были вынуждены бежать в Штаты после мировой войны, а в остальном чистой американкой, в чьем роду можно было найти людей, ведущих отсчет пребывания на этой земле еще от первых переселенцев, прибывших на «Мейфлауэре». Если же судить по внешности, то французская кровь явно брала верх, тем более что прадед Моники был французским аристократом, и она имела право на аристократическую приставку «де» к своей фамилии. Правда, в Голливуде козырять этим было бы глупо – вот если бы у нее в родословной был знаменитый маньяк – это бы здесь точно оценили по достоинству.

В модельный бизнес она пришла в пятнадцать лет, выделяясь уже тогда гордым и независимым нравом. Этот бизнес поначалу ей не нравился – просто надо было чем-то платить за учебу, а мечтала она стать, как ни странно, хирургом. Потом – втянулась, и хирургия отошла на задний план. Тем не менее – четыре курса престижного медицинского университета Хопкинса за плечами у нее было.

А в двадцать два года ее приметили продюсеры, предложив ей небольшую роль в молодежном сериале. Сериал прошел по телевизионным экранам с блеском – дорога в столицу мечты, в Голливуд, была открыта.

С Альварадо она связалась, потому что в этом городе и вправду без него ничего не происходило. Верней, связалась не она сама, а ушлый и наглый еврей, ее агент, которого она имела глупость нанять. И подписала контракт – на совершенно невыгодных для себя условиях, на целых пять лет – можно сказать, попала в кабалу. Когда это поняла – попыталась освободиться, но было уже поздно. Ее просто предупредили, что бывает с теми, кто не выполняет договорных обязательств – темнокожий подросток с ножом в поисках десяти баксов на дозу – и конец. Моника была умной девочкой и все хорошо поняла.

На незнакомца она обратила внимание сразу – запомнила его еще с предыдущей вечеринки. Ходили слухи, что у него много денег, по виду это действительно было так, но для Голливуда он был чрезмерно скромен. Он не нажирался дармовым шампанским, не нюхал наркотики, никого не лапал, не распускал сплетни, не показывал своей крутости. Он просто сидел, общался с людьми и иногда смотрел на нее. И тогда Моника решила, если гора не идет к Магомету… Что-то было в этом незнакомце – она пока не могла понять – что.

Говорил он тоже странно. В Голливуде давно был свой язык – дико исковерканный AmEnglish с вкраплениями из испанского, с ниггерским и тюремным сленгом, плюс еще режиссерский жаргон. Нормальный человек мог это понять, только хорошо вдумавшись в смысл сказанного. А незнакомец говорил на академически правильном английском с акцентом, который она определила как немецкий. Представился он как Ник – тоже странно для Голливуда, где считали, что чем необычнее имя – тем круче.

За то недолгое время, пока они общались, Моника успела понять, что незнакомец много путешествовал – точно был в России, в Германии и на востоке. России она боялась и не понимала, как и многие североамериканцы, про Германию мало что знала. Возможно, служил – проглядывала в нем какая-то… жесткость, свойственная военным. Но больше она ничего выведать не успела – какая-то сволочь донесла Хорхе.

Того, что произошло в туалете, она до сих пор не смогла осознать и понять. Она была готова к тому, что Хорхе ударит и унизит его – все равно он ей понравился, и потом она бы его нашла. Но вместо этого кулак Хорхе улетел в пустоту, а затем и сам Хорхе осел на пол с болезненным стоном. Все это произошло быстро – убийственно быстро.

Незнакомец, не обращая внимания на скорчившегося на полу мексиканца, переступил через него, подал руку лежащей на полу Монике. Та, уцепившись за нее, как утопающий за спасательный круг, поднялась, подумав, что выглядит сейчас наверняка ужасно. С опаской взглянула на своего лежащего навзничь на полу продюсера.

– Ты его убил?

– Вряд ли… Думаю, еще поживет…

Внезапно Моника почувствовала, что он не боится. Просто не боится – и все. Альварадо боялись все, он был акулой среди пираний, а этот человек, в котором ее так привлекали глаза, – совершенно не боится. В нем не было страха.

– Знаешь… По-моему, нам надо сматываться… У тебя есть машина?

– Да, конечно… – держа ее за руку, незнакомец повел Монику на выход из туалета, – осторожнее, не наступи на это дерьмо…

Все, кто был в этот момент на вечеринке, когда они вышли из туалета, смотрели на них, как на инопланетян.

– Синьор… Синьор Альварадо…

Синьор Хорхе Альварадо открыл глаза, попытался сфокусировать зрение. Что-то черное нависало над ним подобно глыбе…

– Что…

– Синьор… Синьор, что с вами?

Придя в себя, младший Альварадо обнаружил рядом Джоша – своего водителя-телохранителя. Здоровенная негритянская туша, килограммов под полтораста. Хорхе выбрал его потому, что Джош был не просто глуп – он был клинически глуп, и поэтому просто не мог предать. Он был настолько глуп что служил мексиканцу, злейшему врагу негров. Достаточно сказать, что называть своего работодателя синьором он учился полгода. Ну и… выглядел он внушительно – полтораста килограммов мышц, покрытых толстым слоем плотного, непробиваемого жира. С собой он носил позолоченную раскладную дубинку и два пистолета «кольт», тоже позолоченных – когда это требовалось. Сейчас пистолетов у него не было, а дубинка была всегда при нем.

– Помоги мне встать, придурок… – просипел Хорхе.

Радостно улыбнувшись, Джош исполнил приказание – сам поставить хозяина на ноги он не догадался. На «придурка» он тоже давно не обижался – понимал, что это так и есть.

Хорхе встал на ноги, прислушался к своим ощущениям – и тут его вывернуло наизнанку, прямо себе под ноги. С утробным ревом он изрыгнул все съеденное раньше, заблевав при этом дорогие, эксклюзивной работы джинсы. Совсем как тогда, когда липкая кровь стекала с ножа, падала увесистыми багровыми каплями на ботинки, у ног извивался и страшно хрипел зарезанный им, как свинья, человек, а он извергал наружу весь свой завтрак под дружное ржание стоящих кругом около места казни мафиози. Как ни странно, после такого вот облегчения желудка полегчало и в голове…

– Что с вами, сеньор?

– Где Моника?

– Мисс Моника недавно ушла…

– Куда?

– К стоянке, наверное.

– За ними! Бегом!!!

– Прошу…

Моника присмотрелась к машине незнакомца – сама она приехала на вечеринку с Хорхе, в его дорогом и выпендрежном лимузине, переделанном из «Роллс-Ройса». В машинах она немного разбиралась – и понимала, что машина необычная. Германский, гоночный «Хорьх-Купе», двенадцать цилиндров под капотом, матово-черный цвет кузова. Нестандартная – с поджатой, гоночной подвеской. Тоже – совершенно не голливудская машина. Здесь предпочитали либо крикливые, ярких цветов «Мазерати» или «Феррари», либо – огромные, в полквартала длиной лимузины. Немецкие машины здесь не жаловали – кроме разве что марки «Порш». А это…

– Откуда у тебя такая игрушка?

Ответить незнакомец не успел – сверху окликнули…

– Стоять! Стоять, я сказал…

Моника обернулась, посмотрела вверх. Попали…

От виллы, расположенной на сваях над самым обрывом, спуск к стоянке представлял собой извилистую тропинку, красиво выложенную камнем. И сейчас по ней, спотыкаясь и чуть не падая, бежал младший Альварадо, а за ним поспешал здоровенный, одетый в кожаную безрукавку на голое тело и драные джинсы двухметровый громила-негр.

– Вот что… Я их задержу, а ты сматывайся… Я тебя потом найду…

– Зачем?

Моника вздрогнула – она ожидала любых слов – только не этих…

– Джош тебя покалечит. У него нет мозгов.

Незнакомец ничего не ответил – он осторожно отстранил Монику, сбросил пиджак и аккуратно положил его на капот машины. Потом спокойно пошел навстречу колоритной парочке – запыхавшемуся молодому мексиканцу и громиле-негру…

– Ты что же… Самым крутым себя считаешь, пидор?

– Мало? – спокойно осведомился незнакомец.

Альварадо задохнулся от злости, но сказать ничего не успел – Джош решил в кои-то веки раз проявить самостоятельность…

– Это он, хефе? – негр отстранил Альварадо с дороги и вышел вперед. – Ну, иди сюда дорогой…

В притаившемся у самого въезда на стоянку черном, длиннообразном фургоне с высокой крышей и эмблемами службы доставки UPS заметно оживились. Один из сидевших в нем мужчин отложил ночной бинокль, рука легла на цевье бесшумной снайперской винтовки.

– Мистер Малруни… Кажется, у «принца» серьезные проблемы.

Малруни, старший смены – высокий, сухопарый, с проседью в волосах, агент с огромным опытом работы, командированный сюда из Вашингтона – сейчас он отдыхал на кушетке, моментально пришел в себя, поднял бинокль…