бы еще, разболтал ли я про Исао, СБ «Сферы» и разговор с лже-Агасяном?
Меня поместили в прямоугольную комнату, окрашенную в светло-серые тона. Похоже на больничную палату, переоборудованную под тюремную камеру: узкая откидная койка, закрепленная к стене, металлические стол и стул, вмонтированные в пол.
Коммуникатор на руке отсутствовал, верхняя одежда тоже. Единственное, что осталось – майка и джинсы без ремня. Одежда уже просохла, что косвенно свидетельствовало, что я провел без сознания как минимум несколько часов.
Я внезапно почувствовал, что стоит посетить уборную. Почти сразу обнаружил удобства – крошечный санузел с унитазом и рукомойником. Сантехника – древняя, еще на сенсорном управлении, такую не выпускают уже лет десять.
Хорошо хоть так. Куда же меня засунули?
Проведя детальное обследование локации, я обнаружил: свернутый валиком убогий матрас, ржавое ведро, кипу старинных бумажных журналов и алюминиевую кружку, которую когда-то использовали как пепельницу. В комнате лежал слой пыли и стоял запах затхлости, до меня здесь наверняка очень долго никого не было.
На громкий стук руками и ногами в металлическую дверь и крики никто не отреагировал. Вообще полная тишина. Либо в комнате прекрасная звукоизоляция, либо здание, где я находился, было пустым. Ну, не совсем – наверняка где-то в комнатушке сидит человек и присматривает за мной через скрытую камеру.
Да, попадалово. Вместо гостиницы в Нью-Токио я оказался на шконке в подвале у бандитов Балабанова с весьма неприятными перспективами. Если они узнали о моем разговоре с Исао, ничего хорошего меня не ожидает.
Оставалось только ждать. Томительно тянулось время. Лишенный коммуникатора и выхода в Сеть, я даже не знал, день сейчас или ночь, сколько часов прошло с момента, как я очнулся. Начало подводить желудок – захотелось перекусить, но никто не спешил принести мне ужин. Чтобы отвлечься, я начал мерить комнату шагами, потом делать физические упражнения, потом читать пыльные журналы. Кто свалил сюда эту груду макулатуры, интересно? В основном они были преисполнены паники последствий Тряски – как раз в то время страшная череда землетрясений и извержений вулканов в очередной раз показала хрупкость нашей цивилизации. Весь мир корчился в судорогах, десятки разрушенных городов, сотни тысяч погибших, миллионы потерявших кров. В то время только у нас, на материковой платформе Евразии, сохранилась сейсмически спокойная зона и почти не пострадавшая инфраструктура.
В то время мир жил предчувствием большой войны. Китай, побережье которого было уничтожено цунами, был охвачен страшным голодом, сотни тысяч корейских и японских беженцев заполнили Дальний Восток, шли ожесточенные дебаты по предоставлению автономных областей потерявшим родину переселенцам. Мировое сообщество билось в истерике, выдвигая воинственные ультиматумы. Я-то знал, что все закончилось провозглашением Конфедерации, но тогда это было совсем не очевидно, и мировые державы стояли на пороге большой войны. Забавно оказалось почитать рассуждения и прогнозы тех дней…
Отвлекшись, я сам не заметил, как закемарил. Проснулся от скрежета ключа и звука шагов.
Один за другим в комнату вошли трое крепких мужчин в балаклавах. Нехорошее предчувствие – кажется, по всем законам жанра, меня начинали прессовать.
Подсознательно я ожидал чего-то подобного. Но одно дело обдумывать, а совсем другое – испытать на практике. Мне в жизни почти не приходилось драться, две-три небольших потасовки не в счет. Я не был трусом, но и не знал, по сути, каково это – отхватить хороших звездюлей.
Сегодня узнал. Со мной не разговаривали, меня ни о чем не спрашивали. Меня просто отмудохали, спокойно и безжалостно. Я пытался сопротивляться, но куда там… Меня отхерачили так, как никогда в жизни. Никогда раньше так остро не ощущал свою беспомощность. Когда за ними захлопнулась дверь, я бессильно валялся на полу, пуская кровавые пузыри.
Лишь через некоторое время я нашел силы заползти на шконку, а потом – подняться и дойти до уборной. Отделали меня красиво – один глаз заплыл, половина лица превратилась в лиловый синяк. Суки! И что-то с ребрами – с правой стороны при вдохе разливалась саднящая боль. О враче оставалось только мечтать. Глухая ненависть к Магистру и его подручным клокотала внутри, не находя выхода. Ну, сволочи, погодите. Если выйдет выжить, сочтемся за всё.
Чуть позже мне принесли ужин. Пластиковый стаканчик с синтезированной бурдой из автокухни. Несмотря на нахлынувшую депрессию, я расценил это как хороший знак – значит, еще нужен.
И вновь потянулось ожидание. Меня надолго оставили в покое, преподав урок. Для меня, дитя цифрового поколения, особенно мучительно было остаться без всех средств коммуникации, без доступа к Сети, без возможности даже понять, день или ночь на дворе. И без «Сферы»… Началась настоящая ломка. Ох, сколько я передумал в те часы, ворочаясь под тусклым электрическим освещением.
Мой папаша говорил: человек – такая сволочь, ко всему приспособится. Я в полной мере осознал справедливость этих слов. Когда нет выбора, поневоле начинаешь довольствоваться тем, что есть.
Через какой-то промежуток времени, казавшийся бесконечным, мне опять принесли поесть. Потом еще раз. И еще. Обед, ужин, завтрак? Неизвестно. Только по этим визитам я мог отслеживать, сколько времени прошло. Синяки пожелтели, заплывший и покрасневший глаз вроде бы тоже понемногу проходил. На мои вопросы и просьбы люди, приносившие еду, не реагировали и не отвечали.
Я перечитал все журналы и десятки раз обыскал камеру. Барабанил и пинал дверь, орал и пел песни, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно.
И думал, конечно. Просчитывал варианты и пытался прикинуть последствия. Анализировал свои поступки, решения и возможную реакцию оппонентов. И просто размышлял о том, на что не хватало времени раньше, за бесконечной гонкой повседневности.
Если размышлять логически, у Магистра было два варианта. Первый – отсечь меня от Сферы на месяц. Тогда, по его словам, Ключ сам «отвяжется» от персонажа и вернется в схрон. При этом сценарии мне ничего не светило. Но тогда зачем меня удерживают здесь? Как запасной вариант или…? А может, он вообще врал…
Второй вариант – меня пытались сломать. Когда-то давно я читал статью про методы работы спецслужб, там упоминалось, что физическая беспомощность перед мучителями – необходимый элемент психологической ломки. За ней последуют шантаж, угрозы, давление на болевые точки – и наконец, финальный этап вербовки сломленной жертвы. Это косвенно объясняло жестокое избиение. Хотя вполне возможно, что Магистр просто выяснил правду и хотел проучить меня напоследок.
Исао при нашем последнем разговоре заверил, что у них всё под контролем. Теплилась робкая надежда, что он не обманул. Но где же тогда спецы СБ «Сферы», полиция, почему не торопятся освобождать меня? Потеряли? Или ведут свою хитрую игру? Я
