максимум обязанностей: если бы у меня что-то не получилось, то чем раньше меня отчислили бы, тем лучше было бы для всех. Но, видно, из-за недостатка опыта я, вместо того чтобы рационально распределять обязанности, проводил с десантниками все свое время. Так продолжалось примерно с неделю, потом меня вызвал Блэкстоун. Разговор происходил у него в кабинете:
— Может, ты объяснишь мне, чем занимался всю эту неделю, сынок?
Я промямлил, что старался получше подготовить отряд к десанту.
— Да? Тогда должен тебя разочаровать: пока все получается наоборот. Неужели ты не чувствуешь, что лезешь не в свое дело? Ты их будоражишь, превращаешь в осиное гнездо! Для чего, спрашивается, я дал тебе лучшего на всем Флоте сержанта? Ступай в свою кабину и не высовывайся! Лучше всего привяжи себя к стулу… А когда прозвучит сигнал «приготовиться к операции», сержант передаст тебе отряд, отлаженный и настроенный, как концертный рояль. И еще одно. Мне не нужен на борту офицер, который напоминает застегнутого на все пуговицы кадета. Брось глупую привычку говорить обо мне в третьем лице. Оставь ее для генералов или, в крайнем случае, для капитана корабля. Офицер должен быть уверенным в себе без всех этих выкрутасов. Расслабься, сынок…
— Да, сэр…
— Чтоб я это твое «сэр» слышал в последний раз! И перестань все время козырять! А что за угрюмое выражение лица? Сразу вспоминаешь Кадетский корпус. Ну-ка, улыбнись!
— Да, с… то есть о'кей.
— Ну вот, уже лучше. Теперь прислонись к переборке. Почешись. Зевни. Почувствуй себя молоденьким рядовым.
Я попробовал…
Капитан Блэкстоун критически оглядел меня.
— Потренируйся, — сказал он. — Офицер не должен выглядеть испуганным или напряженным. Это плохо действует на подчиненных. А сейчас, Джонни, можешь сказать, в чем твой отряд нуждается. И не мелочись. Мне не интересно, у кого из стенного шкафа пропали носки…
Я лихорадочно соображал.
— Хм… может быть, вы уже знаете, что лейтенант Сильва собирался представить Брамби на сержанта…
— Да, знаю. Твое мнение?
— Ну… Судя по документам, он уже два месяца ходит в десант командиром группы. Его действия оцениваются очень хорошо.
— Я спрашиваю о ваших собственных рекомендациях, мистер.
— Но… прошу прощения, я ни разу не был с ним в деле, поэтому не могу иметь четкого мнения. На корабле каждый может быть хорошим солдатом. Однако, насколько я могу судить, он уже слишком долго выполняет функции сержанта, чтобы просто так убрать его, а над группой поставить кого-нибудь другого. Новый шеврон должен появиться у него до того, как мы пойдем в десант. Или его нужно перевести в другое подразделение, когда мы вернемся. В этом случае, чем скорее его переведут, тем лучше.
Блэки покачал головой:
— Уж больно ты щедр, как я погляжу, мистер третий лейтенант. Раздаешь моих «черных гвардейцев» налево и направо.
Я почувствовал, что краснею.
— Но я все же настаиваю. Это единственное слабое место в отряде. Брамби нужно повысить или перевести. Я не хочу, чтобы он возвращался к своим капральским обязанностям, а другой перепрыгнул через его голову. Он скиснет, и слабое место превратится в дыру. А вы сами знаете, чем это грозит в десанте. Если нельзя нашить еще один шеврон, лучше отдайте его в Департамент кадров на базе. Тогда он не будет унижен и получит шанс стать сержантом в другой команде. Вместо того чтобы загнуться здесь.
— Правда? — переспросил капитан, но, несмотря на тон, лицо его оставалось бесстрастным. — А теперь, после мастерски проведенного анализа, примени свои дедуктивные способности и объясни: почему же лейтенант Сильва не перевел Брамби три недели назад, когда мы спокойно сидели на Санкторе?
Я задумался. Наилучшее время для перевода десантника в другую часть — следующее же мгновение после того, как решил это сделать. По крайней мере, так говорят учебники. Я спросил:
— В то время лейтенант Сильва был уже болен, капитан?
— Нет.
Вдруг все встало на свои места.
— Капитан, я рекомендую немедленно представить Брамби к сержантскому званию.
Он поднял брови.
— Минуту назад ты считал его слабым местом…
— Не совсем так. Я сказал, что нужно поскорее выбирать — или одно, или другое. Я только не знал, что выбрать. Но теперь знаю.
— Продолжай.
— Я знал, что он прекрасный офицер, — не сдавался я, — ведь он оставил мне превосходный отряд. Теперь так. Хороший офицер, если даже и не желает чьего-либо повышения по причине — ну, в общем, по любой причине, — не обязательно доверяет свои сомнения бумаге. Но в этом случае, если он не хотел делать Брамби сержантом, то должен был избавиться от капрала при первой возможности. Однако Сильва этого не сделал. Поэтому я рекомендую Брамби… — Я помолчал и добавил: — И все-таки я не понимаю, почему нельзя было все сделать три недели назад. Брамби еще на отдыхе получил бы третий шеврон.
Капитан Блэкстоун ухмыльнулся.
— Ты подошел в своем следствии к самому главному, чего не обязательно знать стажеру. Но так и быть. Открою один из наших маленьких секретов. Запомни, сынок: пока идет война, никогда не представляй своего человека к повышению перед тем, как вернуться на базу.
— Но… почему, капитан?
— Ты сам сказал, что если бы мы не хотели повышать Брамби, то нужно было бы послать его в распоряжение Департамента кадров. Но именно туда он и попал бы, если бы его представили к сержантскому званию три недели назад. Ты просто не знаешь, как охочи эти ребята из Департамента до сержантов. Хороший сержант сейчас ценится не меньше офицера, а может быть и больше. Полистай для интереса запросы с базы и увидишь, что у нас давным-давно лежит требование на двух сержантов. Только потому, что прежний отрядный сержант был направлен в Кадетский корпус, а место командира одной из групп уже давно пустует, я смог им отказать…
Блэкстоун состроил пренебрежительную гримасу.
— У войны свои жестокие правила, сынок. Те ребята в Департаменте тоже вроде свои. Они хотят увести у меня сержанта, чтобы передать его такому же, как я, капитану Мобильной Пехоты. Но я должен думать о батальоне. И другого выхода нет…
Он вытащил из папки два листа бумаги.
— Вот…
Один листок был заявлением от лейтенанта Сильвы капитану. Сильва рекомендовал Брамби в сержанты. Заявление было написано месяц назад.
Другая бумага оказалась сержантским патентом, выписанным на имя Брамби на следующий день после того, как мы покинули Санктор.
— Это тебя устраивает?
— О да. Еще бы!
— Я ждал, что ты укажешь на это слабое место в твоем отряде. Я доволен, что ты попал в точку, хотя и не полностью:
