столько усилий… ставки были так велики, что я просто боялся думать о будущем.
Что мне теперь делать?
Я посмотрел на маску, которую все еще держал в руке. Раньше она была необходима, а теперь бесполезна. Я разжал пальцы и позволил ей упасть в пыль. Удивительно, насколько это оказалось просто.
«Не знаешь, куда идти – иди вперед». Не помню, кто это сказал, но сейчас я решил последовать этой простой мудрости. Сделал шаг, потом второй. И просто пошел, куда глаза глядят. Мантия давила на плечи, пригибала к земле весом ответственности и тяжестью совершенных поступков, поэтому после короткой борьбы с застежками я сбросил ее на землю вслед за маской. Меч в ножнах бестолково болтался на поясе и мешался при ходьбе, словно намекая на то, что опыт прежней жизни теперь только навредит. Его я тоже отстегнул без сожаления.
Полчаса спустя я отошел достаточно далеко, чтобы сборище бывших кейпов, пытавшихся как-то сорганизоваться, осталось вне слышимости. Только поэтому я уловил шаги за своей спиной. Кто-то следовал за мной по пятам. Обернувшись, я увидел Кевина и Дэвида. Оба были без масок, Кевин зачем-то держал в руке брошенный мною меч.
- Ваш долг исполнен. Вы вольны пойти куда угодно. Зачем за мной-то увязались?
- А куда еще? – растерянно спросил Дэвид.
- Брось, босс, ты же не думал просто кинуть нас на произвол судьбы?
Честно, я вообще не думал. Устал думать всегда, обо всем и за всех.
- Ладно, пойдемте.
Через час мы вышли из города. Еще через три добрались до эвакуационного портала. Его было сложно пропустить, он находился рядом с развязкой крупных трасс, и люди тянулись к нему, как мотыльки к свету. Сейчас их было конечно меньше, чем пару суток назад, но все еще довольно, чтобы создать небольшой затор. На наши костюмы косились, но с вопросами не приставали.
На другой стороне портала человеческая река рассыпалась на множество ручейков. Поселения беженцев находились друг от друга на расстоянии, чтобы у всех было в достатке плодородной почвы, леса, глины и воды. Мы остановились под дорожным указателем и разделили на троих последний батончик аварийного рациона, причем половину пришлось отдать Дэвиду, как раненному. После страшного боя с Королевой Фей он призвал силу регенерации, но до конца затянуть раны она не успела.
После короткого перекуса мы снова отправились было в путь, но быстро стало ясно, что Дэвид дальше идти не может. Для лишенного суперсил двенадцатилетнего мальчишки даже проделанный переход оказался слишком тяжелым. В общем, я усадил его к себе на спину, и дальше наша группа двигалась уже быстрее. За все время они ни разу не спросили, а куда мы вообще идем.
Вскоре начало темнеть, а с неба взялся накрапывать подленький редкий дождик. Может, не стоило выбрасывать мантию? Она была водонепроницаемая. Вроде. Уже не могу вспомнить. В любом случае, сожалеть поздно. Мы просто продолжали идти вперед по плотной гравийной дороге, проложенной среди лесной чащи, и попутчиков у нас становилось все меньше.
Огни поселения замаячили впереди тогда, когда я был готов признать, что выбился из сил, и нести Дэвида теперь придется бывшему Морозному Зверю. Дождь к тому времени уже лил не стесняясь, и часовому на входе мы обрадовались как родному.
- Стой, кто идет? – окликнул он нас больше для приличия.
- Свои, - отозвался Кевин. – Ребенку нужен врач.
- Я не ребенок, - вяло отозвался Дэвид, но его никто не слушал.
- Принесло вас на ночь глядя, - проворчал часовой. – Не факт, что найдется место.
- Мы ищем семью Кёлеров, - сказал я. – Насколько помню, жить они должны тут.
- Есть такие. А кто спрашивает?
- Скажите, что пришел Конрад.
Часовой ушел, и вернулся через несколько минут в компании двух мужчин. Первым оказался местный врач и сразу принялся осматривать Дэвида. Вторым – Дитрих Кёлер с Земли Алеф. Увидев меня, он охнул и схватил за плечи.
- Господи, Конрад! И правда ты! Живой!
- И вам добрый вечер. Знаете, можно сначала в тепло, а потом вопросы?
- Конечно-конечно, пошли. А это кто с тобой?
- Это Кевин. Последний выживший из моей команды.
Морозный Зверь приветственно махнул рукой. Кёлер-старший секунду размышлял, но потом решительно хлопнул его по плечу.
- Друзья Конрада – наши друзья.
Он провел нас в один из однотипных домов, составлявших поселение. Домочадцы уже поужинали, но спать еще не легли, и наше прибытие вызвало небольшой переполох. Кэти баюкала на руках младенца, ее муж поздоровался суховато, но без неприязни, Марта Кёлер всплеснула руками и почти насильно усадила нас с Кевином за стол, на котором тут же появился хлеб, копченая рыба и остывшая тыквенная похлебка.
- Кофе здесь не растет, - сказала она виновато, - но есть чай из плодов дикого шиповника.
- У меня тут завалялось кое-чего. Плесните в чайник немного, - я протянул ей фляжку с виски, спасенным с базы Котла.
Зная ревнивое отношение Кёлера-старшего к кулинарным талантам жены, я с поздним ужином не медлил, и только сейчас осознал, насколько голоден. Кевин последовал моему примеру. После ужина он пошел проведать Дэвида, женщины отправились спать, а я остался наедине с Дитрихом и мужем Кэти, имя которого вылетело из памяти.
- Ну рассказывай, - требовательно сказал Дитрих. – Что случилось?
- Конец света, о котором я давно предупреждал.
- Здесь несколько раз сильно громыхало, но в отдалении, - добавил мой зять. – Это связано?
Я кивнул, держа обеими руками стакан чая с виски.
- Мы сражались. Мы победили.
Почему Дитрих смотрит так печально?
- Победили? Какой ценой?
Я вспоминаю лица своих братьев, успевших увидеть победу: мир, не освещенный Золотым Рассветом, чистый от скверны парасил. Вспоминаю разрушенные города и целые миры, превратившиеся в пепелища. Вспоминаю неподвижные глаза Отступника и сотни тысяч потерянных, осиротевших людей, лишившихся своих способностей и пытающихся просто выжить среди растерзанных миров.
Что-то течет по щекам, дыхание перехватывает. Стакан очень горячий, но я все равно крепко стискиваю его, потому что эта боль хоть немного заглушает другую, более страшную. Почему?! Почему я выжил, а те, кто заслуживал жизни гораздо больше – нет?! Почему Лиза не застрелила меня, когда могла?! Чем такая гнилая тварь как я заслужила этот стол и кров, это искреннее сострадание?! Почему человеческое тепло и забота ранят меня сильнее, чем вся ненависть, с которой я сталкивался?!
Стакан в руке пуст. Горячий алкоголь
