Собаки, конечно, рядом, но они могли бы и не добудиться хозяина, случись что!
– Это ерунда, – сказал он преувеличенно бодро и потянулся до хруста в костях. – Это вполне нормально. Снова нам повезло, проскочили…
– Где мы теперь? – спросила девушка. – Я немного умею ориентироваться по звездам, и, хоть эти мне вовсе не знакомы, я вижу, что мы очень далеко от того места, где вошли на Пустырь!
– Это верно, – согласился Генри, прищурился на небо, прикинул так и этак. – Хорошо вышли. Дня три или четыре, и, может, будем ночевать среди людей. Это если делакоты еще не отошли к северу, – добавил он спаведливости ради, – хотя не должны бы, не время. С другой стороны, кто их разберет? Весна была ранняя, «сезон бурь» тоже может раньше обычного начаться, а местные эти нюхом чуют. Так, глядишь, нагонять их придется!
– Меня больше интересует, дотянется ли сюда… – Принцесса умолкла, но мужчина понял ее.
– Вот и посмотрим, – сказал он. – Сегодня и посмотрим. Есть что перекусить?
– Конечно, – дернула плечиком девушка. – Тебе подать или соизволишь взять сам?
– Соизволю, – пробормотал Генри, – чай, не император… Это ты так шутишь или что?
Принцесса промолчала.
– Или сердишься, что я вырубился, а ты одна, считай, осталась? – догадался он.
– Мне показалось, вон в той стороне я видела дым, – сказала Мария-Антония вместо ответа. – Еще до заката. Он появился и тут же исчез. Было очень тревожно, – добавила она.
– А собаки что? – насторожился Генри, забыв даже о еде.
– Спали, – ответила принцесса. – Так, как обычно. Не беспокоились.
«Ветер с нашей стороны, – сообразил Генри. – Они бы ничего и не учуяли. Дым… С одной стороны, может, и хорошо, с другой – поди разбери, чей он! Ее расспрашивать смысла нет, чудо, что вообще заметила. Ну, поглядим. Может, оно нас и вовсе не касается…»
– Это был чей-то сигнал? – спросила вдруг Мария-Антония, и Монтроз едва не подавился.
– С чего ты взяла?
– Когда-то со сторожевых башен подавали сигналы дымом, если не было другого способа дать знать о себе, – ответила она. – Так что же?
– Да понятия не имею, я же не видел, – в сердцах сказал он. – Но если дым появился и исчез, очень может статься, что это был сигнал. Вряд ли он нас касается, конечно… далеко до него?
– С полдня пути, – подумав, решила принцесса. Лицо ее сделалось серьезным, и стало особенно заметно, что она уже не беспечная девчонка, баловница и бездельница, а взрослая женщина, пусть и очень юная. – Ты прав, наверно, кто мог увидеть нас? Тут на много миль никого! Если только птица…
– Что – птица? – насторожился Генри, совладав с особенно жесткой полоской вяленого мяса. – Ты о чем?
– В мои времена маги умели призывать птиц и заставлять их озирать окрестности в поисках врага или с иными целями, – пояснила Мария-Антония. – Такого шпиона почти невозможно обнаружить. Другое дело, что способны на это далеко не все! Правда, некоторые умеют еще создавать подобие птиц из каких-либо предметов, как из тех же писем, к примеру…
Генри не отреагировал. Птицы, птицы… Шаман делакотов что-то говорил об этом. Что-то такое интересное, но Монтроз забыл за ненадобностью. А ведь кто его разберет, старика, вдруг он может позвать того же ястреба и посмотреть на землю его глазами? Хорошо, если так, а если это кто-то другой?
Впрочем, что гадать? Ничего еще не ясно. Ему надо посмотреть на дымы своими глазами, это во-первых. Во-вторых… а во-вторых делать пока что и нечего. Только ехать вперед и искать когда-то давшее белому мальчишке приют племя! И хорошо, если по пути они не нарвутся ни на кого иного…
Но кто, задался вопросом Генри, кто мог знать, что он пойдет через Пустырь? Кто знал его настолько хорошо? Кто мог вычислить его маршрут? Выходило, что никто, он ведь сам неожиданно решил поменять дорогу! Или нет? Или его действия можно просчитать?
«Станешь так гадать – вообще жить расхочется! – зло подумал он и бросил остаток своей трапезы псам. Есть не хотелось. – Знать бы, сам я иду или за меня уже все кто-то придумал? Те же Хоуэллы? Они могли бы. Младший меня хорошо знает, я для него… так, легкая разминка для мозгов! Что, если я выбираю путь именно так, как ему нужно? Как с него сойти?»
Думать об этом было противно, а главное, бессмысленно. Генри ничего не знал наверняка, не мог даже представить, что сейчас происходит в стане врага, а что – в лагере союзника. Условного союзника, конечно: ведь именно Хоуэллы, похоже, сделали из него мишень для всех желающих поживиться! Их понять можно, у них свои игры, в которых Генри Монтроз – разменная фишка, но ведь таким манером его и в угол загнать могут!
– А вот шиш вам! – мрачно сказал Генри вслух, проигнорировав удивленный взгляд принцессы. Посмотрел на нее: – Давай спать, рано подниму.
– Ты не выспался? – поинтересовалась она, явно не сдержавшись. Тоже еще, нашла время характер демонстрировать!
– Спать будешь ты, а я буду думать, – ответил он спокойно. – Надо мозгами пораскинуть, как дальше быть.
– Я так и знала, что плана действий у тебя нет, – удовлетворенно кивнула принцесса.
– Ты надо мной что, смеяться вздумала? – нахмурился Монтроз.
– Нисколько, – серьезно ответила она. – Я просто рада, что не ошиблась в своих выводах. Это хорошо, что у тебя нет плана, Генри. Так противнику сложнее просчитать твои действия, хотя, – добавила девушка, – все равно возможно, если он знает тебя… Думай, как быть дальше. Я буду спать и не стану тебе мешать.
– Угу… – неопределенно промычал Генри и дал себе зарок непременно надраться до потери сознания, как только разделается с этим заданием. Судя по всему, эта благословенная минута откладывалась на неопределенный срок, но мечтать ведь не вредно?
Спать он действительно больше не хотел, но и думать толком не получалось. Не о чем было размышлять, разве что переливать из пустого в порожнее, а какой в этом смысл? Принцесса тоже не спала, он чувствовал, хотя дышала ровно и глубоко. Слишком ровно и глубоко, чтобы обмануть Генри.
Мысли плавно поменяли русло, обратившись к девушке. Она была маленькой и хрупкой с виду, но Генри знал, насколько крепкими могут быть такие люди. Его жена была такой: ростом ему едва по плечо, тоненькая, гибкая, как ивовая ветка, и такая же прочная – согнешь, но не сломаешь. Сломалась все-таки, подумал он с неожиданной горечью. Даже старый шаман ничего не смог поделать, слишком маленькой была женщина, слишком крупным оказался ребенок, да еще неправильное положение… Это он виноват, Генри Монтроз, бывший почти на голову выше самых
