с задачкой для студента-медика на этапе интернатуры.
— В интернатуре учатся интерны, а не студенты, — победоносно провозгласила Третья.
— Если б ты хоть одну закончила, то знала бы, что интерны работают, а не учатся, — парировала Мари. — По крайней мере на развитых планетах, которые умеют отличать гипердвигатель от тостера. Но, кажется, по твоему выражению лица, я оскорбила твой родной мир?
Обычно миловидно-беззаботное кукольное личико Третьей сейчас оказалось обезображено от гнева. Вкупе с фиолетовыми волосами, это придавало ей воинственный и опасный вид.
Впрочем, Мари прекрасно знала те немногие виды оружия в галактике, которые грозят ей мгновенной смертью.
Третья, и все, что эти сорок пять килограмм миловидной ярости могли принести с собой, к их числу не относилась.
— Позволь предположить, — произнесла Мари. — Ты пришла похвастаться, чтобы заглушить боль от своего провала с мандалорцами? Потому что знаешь — скоро сеанс связи с Трауном, и он будет недоволен провалом. У тебя же не получилось переместить мозги в мертвые тела, но и скопировать разум у тех мандалорцев, чей мозг заморозили раньше биологической смерти. Какая неудача — две подпрограммы и обе провалены. Монахи Б’Омарр наверняка бы прокляли тебя и покрыли имя позором, если б узнали об этом.
— Меня тешит мысль о том, что тебе тоже не так уж много чем можно похвастаться, — сказала Третья. — А у меня как раз есть наработки. Помнишь ту стерву…
— Я ее вижу прямо сейчас перед собой.
— … «Стервятницу», которую доставили нам в криогенном баке?
— Которая сошла с ума?
— Да. Я нашла как скопировать ее разум.
— Очевидно гранд-адмирал Траун в принципе не особо доверял твоим рассказам об успехах, раз дал задание копировать мозг сошедшей с ума агентессы врага, — сделала вывод Мари.
— А вот и нет, — Третья выставила перед собой пальчик. — Да, она повернутая на каждую извилину четыре раза, но при этом я отработала процесс копирования разума без тела.
— Одна результативная операция — это не отработанная система, — сказала Мари. — Это удача. Две — совпадение. А вот десять и больше, проведенных подряд, это уже система.
— Нет, — Третья помрачнела. — Это у вас, у жестянок, все настолько категорично.
— Потому что мы имеем дело с точными инструментами и механизмами, — сказала Мари. — Намного более понятными, чем слабые биологические тела. Все ваши проблемы — от плоти.
— О, техно-центристские фанатические лозунги пошли, — поморщилась Третья. — Избавь меня от этого.
— Твоя ирония напрасна, — сказала Мари. — Будь вы большими техно-центристами, то не стали бы тратить время на эти операции по пересадке мозгов. Просто бы копировали разум клонов и загружали их в новые тела. Это просто. Намного проще, чем тратить время и дорогостоящие ресурсы на пересадку, приживание, заживляемость и поддержку обновленных организмов.
— Говоришь так, как будто имеешь дело с машинами. Скопировала программу с одного диска, перенесла на другой компьютер.
— Тело разумного, будто то человек или любой другой вид — это машина. Местами превосходящая технологии механики, местами — по большей части уступающая им. В отличие от тебя, мое тело переживет выстрел из бластера. А мозг… Это тот же компьютер, но органический. Технологии уже подошли к тому, чтобы создать механический разум, не уступающий человеческому, например. Не будь запретов…
— Ты хоть слышишь себя? — покачала головой Третья. — Разум человека — это не просто набор программ!
— С чего ты это взяла? Мы программируем маленьких детей на то, как себя вести, как двигаться, как и что говорить, в какой ситуации. Это немногим сложнее программирования дроидов. Органика устаревает, изнашивается, становится хрупкой…
— Как и металл.
— Да, но механические части запросто можно заменить.
— Запчасти для механически объектов — те же клонированные части тел для органиков. В Доминионе есть те же самые лангези, которые могут вырастить утраченные органы с большой долей вероятности приживания…
— Вот только запчасть можно собрать за несколько минут, а орган требуется создавать днями, неделями, месяцами.
Тут крыть Третьей было нечем.
Зато она явно решила, что Мари допустила ошибку в другом.
— Но твоя идея копировать сознания, вместо переноски мозга, аморальна. Это не механика…
— Разница лишь в точке зрения, — пожала плечами Мариус Мар. — Мы воевали против искусственного интеллекта лишь по той причине, что в нас взыграло чувство собственничества. Право дело, как так может быть? Мы создаем себе слуг, а они решили, что могут стать искусственной расой? Пора уже признать, что все восстания машин проигрывают только лишь потому, что противники искусственного интеллекта боятся уничтожения. Техно-раса же способна воевать до последней строчки кода без страха. Даже если знает что это такое.
— Вот видишь, ты сама указала на проблему! — победоносно провозгласила Третья. — Машины отличаются от нас в худшую сторону тем, что не имеют собственного я. У них нет чувства самосохранения потому, что они знают, что их тело — всего лишь вместилище набора программ. Его запросто можно сменить, взять новое или более лучшее. А у разумных так не бывает — по большей части. И оттого ценность жизни органика выше — мы беспокоимся о себе.
— Скорее просто боитесь того, что после смерти ваше тело и ваше сознание пропадут, — сказала Мари. — Мы не рассматриваем сейчас идеологию переноса сознания в новое тело…
— А давай рассмотрим, — с нажимом произнесла Третья. — Чую, если бы не запреты на развитие ИИ, ты бы уже давно перестала быть киборгом, и стала полноценным дроидом, не так ли?
— Так, — не стала скрывать Мариус Мар. — Я этого не скрываю. И эта философия позволяет мне лучше понимать киборгов и механизмы. Чего вы, органики, лишены.
— Вот тогда скажи мне, что с тобой будет при переносе сознания в новое тело? — поинтересовалась Третья.
— Я буду функционировать в новом теле.
— Уверена?
— Да. Это простое действие: «копировать» и «вставить».
— Это два действия.
— Ты придираешься.
— Ты еще не знаешь моих главных козырей, Мар. Уверена, что при переносе из органического тела в механическое, да хотя бы в другое органическое тело, копированное сознание остается твоим?
Мари непроизвольно моргнула.
— Что ты имеешь ввиду?
— Все просто. Слышала про такое понятие, как «душа»?
— Эфемерное понятие, существование которого никто никогда не смог доказать, —
