Ввиду того, что подчиненных надо держать в узде двадцать четыре часа в сутки, я указал на третьего часового и тоном, не предвещающим ничего приятного, вопросил:
— Почему этому вонючке рот не заткнули?
Люк, благодаря телосложению и смазливой физиономии более всех годящийся на роль переодетого в женщину мужика, и так же более всех от этой роли пытавшийся отвертеться, неохотно буркнул:
— Этого драного козла тошнит все время. Захлебнется ведь. Всякому позорно умереть от такого, тем более воину.
— А если он орать начнет, не позорно будет?!
Да на нем дрова колоть можно, даже сопеть не перестанет! — начал оправдываться один из моих лучших разведчиков. В башню подтягивались все новые и новые лица, кто-то, особенно острый на язык, не сдержался:
— Люк! Да ты та еще красотка! Я, пожалуй, на тебе женюсь!
— Сперва со своей свиньей разведись, — не остался в долгу разведчик.
Отношение к свиньям в моем войске — больная тема. Хуже оскорбления не придумаешь. Воин вспыхнул в одно мгновение, схватился за рукоять меча:
— Что ты сказал?!
— Тихо все! — вмешался я. — Кто хочет пошутить, тот пусть ползет назад по болоту и в камышах шутит сколько ему захочется.
К большому разочарованию местных комаров возвращаться в болото никто не захотел и дальнейших насмешек не последовало.
— Одежду-то принесли?! — чуть ли не взмолился Люк. Тук скинул с горба увесистый тюк, буркнул:
— Ищи сам свое тряпье, я к вам в горничные не нанимался. Ну чего встал? Развязывай мешок, там все барахло. Или не развязывай, ходи так, может и правда кто-то жениться захочет, хоть какой-то толк от тебя будет.
— Пожалуй, платье тебе оставлю. Тебе больше идет.
— Хрен ты угадал, оно на горбу застрянет.
— Ничего, и так от парней прохода не будет. Очередной воин, появившийся в дверях, доложил:
— Люди Арисата подошли к стене, сейчас забираться начнут.
Это хорошо, что не задержались. Как поднимутся, начнем брать замок по- настоящему. Мы ведь не ради одной башни полночи радовали болотных комаров.
Глава 3
Штурм
Теперь со мной далеко не двадцать восемь человек. Народ в дружине Арисата не чета моим разведчикам: слишком шумные для таких деликатных дел как тайное проникновение на стену замка имеющего репутацию неприступного. Так что они заявились лишь когда мы обеспечили все условия для относительно тихого проникновения. И теперь, стоя на верхней площадке надвратной башенки внутренней цитадели я кривился будто лимонов объелся. Две сотни воинов, закованных в стальные латы, при движении в тесном строю грохотали будто разгоняющийся товарный поезд. Не удивлюсь, если их слышно на весь остров. А ведь не все население просматривает навеянными алкоголем сны, остались и бодрствующие. Стражники городские и портовые, вышедший на промысел воровской люд, страдающие бессонницей мирные обыватели и прочая публика.
Кто из них первым решит поднять тревогу? Вряд ли воры, им не по душе благородные поступки в тех случаях, когда требуется предупреждать власти о чем бы то ни было. Но к несчастью, не одни они сейчас бодрствуют.
Мы должны быть быстрыми. В мире, где отсутствует телефонная связь и много чего вместе с ней, поднять тревогу тоже можно, но на это потребуется куда больше времени. Начав работать всерьез, мы теперь не можем останавливаться ни на минуту. И все должно идти по плану, то есть без крови. Может кое-кто из ребят и мечтает о хорошей драке, но не я. Не ради боя сюда явился.
Как не вбивал в головы подчиненных, что бескровный успех куда эффективнее славной битвы, до многих так и не дошло. Во многих случаях мне гораздо проще наладить взаимопонимание с врагами, чем со своими ближайшими соратниками… Пьяным гостям герцога требовались развлечения, так что доселе неизвестное в этом мире «шоу бородатых трансвеститов» появилось здесь весьма кстати. Суровым воякам оно пришлось по душе. А что с них взять, люди-то простые, достаточно было научить моих никудышных актеров паре-другой новых здесь шуточек и грандиозный успех обеспечен. Играли они, само собой, бездарно, но в другом были весьма и весьма талантливы. А именно — в изучении диспозиции. Так что сейчас грохочущие железом отряды отделялись от общей массы и уверенно двигались за проводниками. Под контроль брались все выходы из замковых зданий и башен, вязали в стельку пьяных часовых, собирали валяющихся там и сям крепко уставших гостей. И все это без криков и битья в тревожные колокола. Я выслушивал один доклад за другим и напрягал губы в попытке подавить торжествующую улыбку.
— Вторая речная башня взята.
— Главные ворота наши.
— Вся восточная стена наша.
Все идет по заранее утвержденному плану и без сюрпризов.
— Входы в главный зал наши, но внутрь еще не заглядывали.
— Почему?!
— Да там пьют еще. Опасные ребята. Самые сильные на ногах остались. Похоже, оба короля, слабаки такой титул не получают.
Ну да, наслышан. Что в Меглане, что в Таллире эти должности как бы не выборные, но по факту задержаться на троне сумеет лишь человек с весьма нерядовыми личностными качествами. А уж если слаб физически так даже близко не сможешь подойти.
— Ладно, идем туда. Пора поздороваться с уважаемыми людьми, а то как-то невежливо получается.
Под главным залом здесь подразумевалось самое большое замковое помещение. Располагалось оно в Герцогской башне — отдельно стоящем каменном сооружении. Помимо оборонительного значения оно являлось личными апартаментами великого владыки Адена. Высокое укрепление с примыкающими постройками было последним бастионом, который мог еще долго сопротивляться в случае захвата стен.
Но только не сегодня. Никто не озаботился закрыть окованные железом двери, а часовые, которые за ними присматривали, были недееспособны. Через одного мне пришлось переступить. Ему даже рот не стали затыкать, лишь руки небрежно связали. По-моему, последнее лишнее, этот набрался так, что любой штатский на его месте был бы уже давно мертв.
На моих бойцов приятно было взглянуть. В две шеренги рванули вперед, без остановки распахнули двери главного зала, парой стремительных змей заскользили внутрь.
То-то пирующие, небось, удивились, когда откуда ни возьмись появилась орава одинаково экипированных воинов и в несколько секунд заняла периметр зала наставив на всех присутствующих взведенные арбалеты. Только попробуйте теперь дернуться.
Никто не попробовал. Да и некому здесь дергаться. Из нескольких десятков присутствующих в сознании находились лишь двое и оба были настолько заняты друг дружкой, что на наше вторжение не обратили ни малейшего внимания. Один черняв, невысок и широкоплеч до состояния, когда возникают твердые подозрения по поводу применения неких веществ способствующих развитию мышечных кондиций. Второй похож на него во всем не считая светлых волос. Оба ожесточенно таскали друг дружку за бороды одновременно при этом мутузя куда попало. Шлепки ударов комментировались отборными ругательствами и нечленораздельными воплями. Я заподозрил, что стал свидетелем того самого конфликта сторон, которые здесь старались не допускать и обратился за разъяснениями к Амеду:
— Это что еще за петухи?
— Вот это их величество король Меглана, а вот это Таллирский король.
— Я не понял: кто из них кто?
— Да я и сам в них запутался.
— Это хоть точно короли?
— Я разве совсем беспамятный? Точнее не бывает.
Ну да, как и докладывал разведчик — на ногах остались самые стойкие. Так сказать — вершина феодальной пищевой пирамиды. Воинственные сюзерены двух непримиримых соседей. Оставшись без свидетелей они, позабыв про приличия и вековые традиции, начали припоминать друг другу былое, благо алкоголь и в куда более безобидных случаях способен из ничтожной искры раздуть пламя огромной обиды.
— Падаль ты подзаборная! Тот купец был мой! Он всегда был моим! Он платил мне и только мне!
— Твоей там даже собачьей конуры не было! Я еще с дедом тех недотеп стриг! Там все мое!
