— Да, ситуация! — из вежливости посочувствовал Ардашев.
Шнеерзон остановился и, глядя клиенту в глаза, проронил:
— Одного понять не могу: куда Фаина Мелентьевна подевала деньги, которые мы зарабатывали, если на ее счетах, как сказала Пелагея Дмитриевна, даже ржавого пятака не осталось? Неужто все гадалкам раздала, на журфиксы растратила, на сеансы спиритические? Она, говорят, большая охотница была до бесед с привидениями, духов любила вызывать, с призраками советовалась. Вот и доигралась грешная! Теперь хоть ее саму вызывай. Только нет оттуда обратной дороги. Нету! — Он воздел перст. — Обман все это, иллюзии, фата-моргана-с!
— Стало быть, покойница Пелагее Дмитриевне не оставила никакого наследства?
— Ничегошеньки! Ни копеечки, ни куска рваного ситца! — взмахнул от досады руками мастер. — Свинство-с первой марки!
— Да, непонятно…
— Вот я говорю, непонятно-с, — нервно покусывая губу, промолвил Шнеерзон. — Так поступить с родным человеком! Уму непостижимо!
Закройщик еще раз окинул клиента профессиональным взглядом и спросил:
— Ну как? Все устраивает?
— Идеально.
— А я, сударь, признаться, плохо и не умею. Портновскому делу с десяти лет учен. С тех пор крою, шью, метаю…
— Наш недавний уговор, надеюсь, в силе? — рассматривая себя в зеркало, осведомился Клим Пантелеевич.
— Не беспокойтесь! Все помню: цветы, «Вдова Клико», хрустальные бокалы, шоколад фабрики «Эйнем», виноград без косточек и клубничка! — хитро прищурившись, провещал он.
— У вас отменная память.
— Да уж, не жалуюсь! — Ответом на любезность он склонил голову в вежливом поклоне и промолвил: — Слава Богу, про «отдельную примерочную» господин Гюстен ни сном ни духом-с… А фрак сейчас заберете?
— Пожалуй, нет. Лучше в воскресенье.
— Понимаю-понимаю! — хитро сощурился Арон Яковлевич. — Очень умну-с! Как говорится, стопроцентное алиби.
— Ого! Вы, оказывается, неплохо разбираетесь в юриспруденции?
— Смею вас уверить, вовсе нет! Просто почитываю французские уголовные романы, — покидая примерочную комнату, выговорил Шнеерзон. — А фрак бросьте на стул. Я велю еще разочек отпарить. Смею откланяться.
Ардашев не ответил. Переодевшись, уже на выходе он заметил человека с вздернутыми усиками, одетого по последней моде. Незнакомец был занят и статского советника не увидел: сидя в кресле, он внимательнейшим образом просматривал толстенную книгу заказов, которая обычно лежала на столе в комнате приемщицы.
18
Убийство в «Англетере»
I
Этот день принес хорошую новость: тайный агент МИДа объявился в Бендер-Бушире. Бывшему драгоману[291], выполняющему приказ центра по сбору разведочных сведений на турецкой территории, пришлось испытать немало трудностей.
А все началось с того, что от британцев, контролирующих южную часть Персии по соглашению с Россией 1907 года, в последнее время поступали весьма противоречивые сведения о концентрации турецких частей на границе. Проверить их не было никакой возможности, и потому российскому МИДу (да и Генеральному штабу тоже) требовался свой надежный источник информации в Басре — городе со станцией Багдадской железной дороги. Именно здесь и шло формирование сил для последующего наступления на позиции английских войск.
К тому же, ударив с юга на север, турки могли соединиться с повстанцами, поднимавшими время от времени антирусские восстания в Исфагани, Султан-Абаде и Куме. Но добраться до Басры было непросто. И тайный посланник под видом торговца кожей отплыл на пароходе в Масшур, чтобы на следующий день по побережью достичь приграничного с Турцией Мохаммера. Отсюда до Басры — рукой подать. Границы как таковой в тех местах никогда не было. Заручившись поддержкой местных жителей и наняв проводника, можно было беспрепятственно, минуя турецкие посты, попасть в город. Русский лазутчик так и поступил. Очутившись на османской территории, он лично убедился в том, что турки готовятся к наступлению на южном направлении. Каждый день подходили эшелоны с солдатами, пушками и вооружением. Там же ему удалось завербовать одного лавочника, араба, торговавшего у самого вокзала. За вознаграждение он согласился собирать сведения о количестве прибывающих турецких частей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Обратная дорога была бы уже не такой трудной, но ночью в море разыгралась буря, и поднялся шторм — редкое в этих краях явление, которое случается в Персидском заливе только зимой. Утлое суденышко перевернулось. Спасся лишь русский агент. Обессиленный, он едва выбрался на берег и потерял сознание. На рассвете его подобрали местные жители. Но даже через сутки он так и не смог подняться — заболел воспалением легких. Провалявшись в рыбацкой хижине почти две недели, «вояжер» наконец поправился и пустился в путь. В Бендер-Бушир агент попал через пять дней и сразу же дал о себе знать, отправив телеграмму на условленный адрес в Лиссабоне. После получения следующей подробной шифровки стало ясно, что в цепочке Бендер-Бушир — Мохаммера — Басра должен появиться еще один человек. И его надо было готовить.
Агентурная сеть тайного отдела МИДа, сплетенная Ардашевым на Ближнем Востоке еще в начале века, постепенно опутывала и новые страны, и новых людей.
К концу дня, когда часы в кабинете статского советника простучали девять раз, задребезжал телефонный аппарат. Он поднял трубку. Звонила супруга. Взволнованным голосом она выговорила:
— Клим, медиума до сих пор нет. Здесь только его жена. Она волнуется. Мы не знаем, что делать.
— Странно. Должен был давно появиться.
— В Министерстве сказали, что он ушел еще около пяти. Вроде бы по какому-то срочному делу. Автомобилем не воспользовался. Виринея Ниловна разговаривала с его сослуживцем. Тот ничего толком не знает. Что делать?
— Послушай, а ты предложи кому-нибудь его заменить. Посмотрим, что получится.
— Хорошо, я так и сделаю.
— Остальные гости пришли?
— Почти. Графиня Брунн куда-то запропастилась, хотя ее муж давно здесь. Он уже целый час обещает, что она придет с минуты на минуту.
— Хорошо. Только будь осторожна. На улицу не выходи.
— Не волнуйся. Целую.
— И я тебя тоже…
«Ну вот, — подумал Клим Пантелеевич, — день начался хорошо, а вот как закончится?»
Статский советник положил трубку на рычаг. Невольно он вспомнил позавчерашний разговор с Чертоноговым, вернее, его окончание. Он куда-то хотел зайти, сделать какое-то распоряжение… И причем это место, по его словам, было неподалеку от «Голландии». Ардашев начал перебирать в уме все здания, которые находились на Николаевской площади: «Министерство земледелия, доходные дома, дворец, дом Метлевых, германское посольство… А где, вообще, там можно давать указания? И, главное, кому?.. Нет, надо ехать и смотреть. Так не разобраться».
Он оделся и вышел на улицу. Таксомотора не было, пришлось довольствоваться извозчичьей коляской. Клим Пантелеевич перебирал в уме разного рода вывески на Николаевской площади, где любой человек мог о чем-то распорядиться, и не находил подходящего заведения. Понятное дело, что всевозможные присутственные места были не в счет, потому что к столь позднему времени чиновники уже стащили с локтей штафирки и торопились к семьям.
Мелькали зеркальные витрины роскошных магазинов, бежали, пугая звонками зевак, трамваи, торопились запоздавшие прохожие, извозчики с опаской озирались на проносящиеся мимо урчащие автомобили. Лошадка отбивала подковами мерный неторопливый ритм и покорно тянула за собой коляску. И вдруг, уже на Николаевской площади, перед глазами статского советника выросла вывеска «Hotel D’Angleterre». Ардашев все понял: «Гостиница — единственное место, где можно распорядиться, то есть заказать номер. Он сделал это второго дня, в среду, чтобы провести там время в пятницу. Боже! Как все просто! В этом мире все предсказуемо, избито и тривиально. Подозреваю, что здесь не обошлось без банального адюльтера».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
