их методы не вполне благовидны. Да, они ввозили китайских сезонных рабочих и, фактически, продавали будущим нанимателям на некоторое время, пока кули не отработают понесенных расходов. Да, они за определенный процент переводили деньги на родину и давали членам китайской общины деньги в рост. Но у кого ещё занять денег этим беднягам, если нужда приперла? В банк идти? Так им там и помогут!
Опять же некоторые деньги приносили поставка привычных китайцам продуктов и опиумокурильни.
Но эти деньги ни семья Фаня, ни возглавляемая им часть Общества «Старших братьев» своими не считала. Они брали только небольшую часть, как жалованье за работу. Еще часть уходила в кассу Общества, на случай, если кому-то из его членов внезапно потребуется помощь. А все остальное они отправляли в Гонконг, на нужды революции.
И вот теперь из-за начавшегося в Поднебесной восстания вдруг начались споры. Гонконг требовал увеличить объем денежных поступлений. Революция требовала денег. Однако руководство ихэтуаней считало предателями всех, кто сотрудничает с иностранцами. И всячески мешало вербовке рабочей силы. Больше того, нашлись радикалы, объявившие самого Фаня и всех его братьев предателями и отступниками, достойными только смерти. До военных действий пока не дошло, но поразмышлять старому Фань Вэю было о чём.
— Надеюсь, у тебя был для этого серьезный повод, Джиан? — с улыбкой спросил он у внука, снова выныривая из размышлений.
— О да, дедушка! Еще какой! Мистер Воронцов вернулся! И просит встречи с вами.
* * *
— Добрый день, мистер Фань! — улыбнувшись, поприветствовал я старого китайца, а потом с поклоном повторил приветствие по-китайски:
— Ни хао!
— Здравствуйте, Юрий, — неожиданно ответил мне хозяин дома на русском. А потом рассмеялся и добавил уже по-английски:
— К сожалению, на этом мои познания в русском языке исчерпаны.
— Как и мои в китайском! — в тон ему ответил я, и мы засмеялись уже вдвоём.
Чувствовалось, что, хотя мой визит несколько удивил его, Фань Вэй действительно рад меня видеть.
— А я с подарками. Помнится, вы потчевали меня китайскими чаями и эрготоу? Ну, так вот, попробуйте и русского чая. Я привез немного.
Я подал знак, и Джиан внес лакированную шкатулку с несколькими десятками русских чайных смесей. С малиной, зверобоем, чабрецом, иван-чаем, смородиновым листом и прочие вариации. Правда, поскольку каждого вида было по четверти русского фунта, то есть в привычных мне мерах — около сотни граммов, «шкатулка» весила почти четыре кило, а размером была, скорее, с ларец.
Я снова подал знак, и Джиан с помощью кого-то из старших, пыхтя, втащил здоровенный тульский самовар.
— А это — русское устройство, чтобы готовить чай. Примите, не побрезгуйте.
А ведь, если бы неожиданно старик побрезговал, я бы реально обиделся. Чтобы успеть притащить ему подарки, пришлось срочно закупаться еще в Варшаве. Половину дня убил! Да я даже на Великого князя с супругой меньше потратил! Но очень уж важен был для меня этот визит. Так что поток подарков не оскудевал. Матрёшки. Несколько оренбургских платков. Пара клинков из Златоустовского булата — гордость русских оружейников. Еле сыскал их в той Варшаве. Пара ящиков разных видов русской водки и настоек. И, разумеется, «магические кубы» да куклы Сиси. Дюжины по три. А как же иначе? Себя, любимого, надо рекламировать, если случай подвертывается. Да и для поворота нашей беседы в нужное мне русло — так и вообще самое то.
Так что вскоре мы уже сидели и прихлебывали чай, который разливал нам из самовара специально захваченный из Варшавы «специалист». Ну да, в кавычках. Просто немного обрусевший поляк, очень хотевший свалить в Штаты. Так что у нас с ним было взаимовыгодное соглашение. Я оплачиваю ему дорогу третьим классом, плачу за него «въездной налог», который уже подняли до восьми долларов, а он присматривает за багажом и прислуживает мне, пока я в Америке. А когда я поеду обратно, он остается здесь с небольшой суммой и рекомендательным письмом. Английского он пока не знал, да и стоял поодаль, так что подслушивания я не опасался.
— Про ваш успех, Юрий, у нас тут писали. Рад за вас. Впрочем, я всегда верил, что вы преуспеете в этой жизни. Есть в вас для этого все необходимое. Уж поверьте, в людях я понимаю.
Я лишь улыбнулся.
— Сюда вы, как я понимаю, приехали продвигать свои игрушки? Что же, вдвойне приятно, что при этом вы начали с визита ко мне. Понимаю, в память о добрых отношениях. Ценю.
— Ну, как же я мог не заглянуть к мудрому советчику и своим боевым побратимам? — ответил я, намекая на драку с бандой Тома О’Брайена, в которой нас с Генри Хамблом спас именно этот дряхлый китаец, неожиданно для всех вмешавшийся в нее с несколькими бойцами[27]. — Уже одно это заставило бы меня первым навестить именно вас, уважаемый Фань Вэй! Но есть и ещё причины.
Он взглядом показал, что ждет продолжения. Ха, как будто он не понимает!
— Успех — это не только больше денег и возможностей. Успех — это ещё и больше задач. И решать их лучше со проверенной командой! — тут мы снова обменялись улыбками. — А связь с Генри Хамблом и Гансом Манхартом у меня была через вас. Я через вас передал им просьбу о встрече в Нью-Йорке в первую неделю года. А вот ответа я получить не успел. Уже сел на пароход. Так что…
— Да пошутил я, пошутил! — добродушно проворчал старик, — Всё я понимаю! Манхарт будет здесь завтра, в семь утра. Оставьте адрес, по которому он может вас найти, мои ребята встретят поезд и передадут ему. Так что, если вы оба захотите, то сможете даже вместе позавтракать.
— А Генри?
— А вот с мистером Хамблом похуже. Он на Аляску усвистал. Ещё года полтора назад. Он ведь прятался, как бы. А тут и повод такой, «золотая лихорадка». Вот и поехал туда. И не один, кстати. Стеллу Эпир туда перетащил, вашу «Звёздочку». Она теперь там солидная дама, хозяйка гостиницы. И сынишка с ней.
Я остался равнодушен. Нет, со Стеллой мне было хорошо, пожалуй, я даже любил её. Но она сама дала понять, что наша связь не будет долгой. А теперь у меня была Натали. Но все же не мог не проявить интереса:
— Рад за Стеллу. Она заслужила счастье. Они с Генри теперь вместе?
— Не-е-ет! Ну что вы! Разве
