Ган Итаи убрала руку с плеча Мириамели и присела рядом с ней на кровать. В наступившей тишине стало слышно, как переговариваются на палубе матросы.
— Огненные танцоры сожгли часть города ниски в Наббане, — медленно проговорила Ган Итаи. — Они заперли двери и оставили в горящих домах детей и стариков. Они жгли и убивали и в других городах, где живет мой народ. Но люди герцога Наббана ничего не делали, чтобы помешать им. Ничего. — Она провела рукой по волосам. — Огненные танцоры всегда находят причину, но на самом деле они просто хотят, чтобы страдали другие люди. А теперь ты говоришь, что корабль моего хозяина везет им золото.
— Это уже не важно. Он умрет прежде, чем мы высадимся.
Ган Итаи покачала головой:
— Наши прежние хозяева заковали в цепи Руяна Навигатора. Наши новые хозяева сжигают наших детей, разоряют и убивают своих. — Она положила холодную руку на руку Мириамели, и они довольно долго сидели молча. Наконец ниски сощурилась, словно что-то пришло ей в голову. — Спрячь нож, — сказала она. — И ничего не предпринимай, пока я не приду поговорить с тобой.
— Но… — начала Мириамель. Ган Итаи сжала ее руку.
— Нет, — резко сказала ниски, — жди. Ты должна ждать. — Она встала и вышла из каюты.
Когда за ней закрылась дверь, Мириамель осталась одна, вытирая слезы со щек.
5
ПУСТЫРЬ СНОВ
На небе развевались мягкие серые знамена. Более плотный слой облаков нависал над северным горизонтом, словно лилово-черный поднятый кулак. Погода снова стала пронзительно холодной, и Саймон очень радовался новой плотной шерстяной рубашке. Это был подарок от тоненькой девушки из Нового Гадринсетта, одной из тех двух, с которыми он танцевал на празднике посвящения в рыцари. Когда девушка и ее мать пришли к нему, чтобы вручить этот подарок, Саймон обращался с ними изысканно-вежливо, как, по его мнению, должен был бы вести себя рыцарь в такой ситуации. Он только надеялся, что им не придет в голову, что он намерен жениться на этой девушке или что-нибудь в этом роде. Он встречался с ней уже раз шесть, и она почти ничего не говорила, но зато очень много хихикала. Приятно, когда тобой восхищаются, решил Саймон, но лучше бы это был кто-нибудь другой, а не эта глупая девчонка и ее не менее глупая подружка. Но все-таки рубашка была хорошая и очень теплая.
— Пошли, сир рыцарь, — сказал Слудиг. — Будешь ты работать этой палкой или мы сегодня будем бездельничать? Я так же устал и замерз, как ты.
Саймон посмотрел на него:
— Да, да, спасибо. Я просто задумался. Здорово холодно, верно?
— Да уж верно.
— Имею впечатление, что наша короткая дегустация лета пришла к концу, — отозвался Бинабик со своего места на поваленной колонне.
Они были в самом центре Сада Огня, так что укрыться от ледяного ветра было негде.
— Лето?! — фыркнул Слудиг. — Это потому лето, что две недели снега не было? У меня каждое утро лед в бороде!
— Во всяком случае, это было короткое исправительство погоды, если иметь сравнение с тем, что мы переносили прежде, — спокойно сказал Бинабик и кинул еще один камешек в Кантаку, которая свернулась меховым клубком в нескольких шагах от него. Она покосилась на тролля, но потом, видимо решив, что не стоит из-за случайного камешка вставать и кусать своего хозяина, снова закрыла желтые глаза. Джеремия, сидевший рядом с троллем, недоверчиво наблюдал за волчицей.
Саймон снова поднял деревянный тренировочный меч и двинулся вперед по каменным плитам. Хотя Слудиг все еще не хотел использовать настоящие мечи, он все же помог Саймону привязать к палкам куски камня, чтобы их вес более соответствовал железным клинкам. Саймон аккуратно взвесил свою палку на руке, определяя центр тяжести.
— Тогда пошли, — сказал он.
Риммер побрел вперед, навстречу резкому ветру, его тяжелый камзол хлопал, словно черные крылья. Внезапно он повернулся и на удивление быстро взмахнул мечом. Саймон отступил в сторону, отбив вверх выпад Слудига, и нанес ответный удар. Слудиг, защищаясь, подставил меч. Эхо ударов дерева о дерево раскатилось над плитами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Они тренировались почти час. Покрытое пеленой облаков солнце медленно проплывало над их головами. Наконец Саймон начал чувствовать себя уверенно с мечом в руках. Ему часто казалось, что его оружие стало продолжением руки, что и требовалось, по словам Слудига. Теперь он понял, что в основном это вопрос равновесия — не просто размахивать тяжелым предметом, но и двигаться вместе с ним, умножая его силу, опираясь на ноги и спину, и мгновенно переходить в защитную позицию, а не просто молотить мечом своего противника, а потом отскакивать в сторону.
Пока они сражались, он вспомнил шент, игру ситхи, с ее ложными атаками и отвлекающими маневрами, и подумал: а нельзя ли использовать нечто в этом роде и здесь? Он позволил нескольким следующим ударам вывести его из равновесия, так что Слудиг не мог этого не заметить. Потом, когда после одного из обманных промахов Саймона риммер широко размахнулся, чтобы, поймав противника в момент чрезмерного наклона, ударить его по ребрам, Саймон как бы по инерции полетел вперед и, перекувырнувшись, покатился в сторону. Деревянный меч северянина просвистел над ним. Тогда Саймон вскочил и аккуратно хлопнул Слудига мечом по колену. Тот выронил меч и с проклятиями запрыгал на одной ноге.
— Умму бок! Очень хорошо, Саймон, — крикнул Бинабик. — Удивляющее движение!
Рядом с ним весело ухмылялся Джеремия.
— Больно. — Слудиг тер ногу. — Но это было хитро придумано. Давай кончать, пока наши пальцы не онемели так, что мы не сможем держать рукоятки.
Саймон был очень доволен собой:
— Это сработает в настоящем бою, Слудиг?
— Может и сработать. А может, и нет, если ты в латах. Тогда ты упадешь, как черепаха, и не сможешь вовремя встать. Надо быть очень уверенным в себе, если уж валишься с ног. Иначе ты окажешься более мертвым, нежели хитрым. Но все равно это было здорово. — Он выпрямился. — У меня даже кровь застыла. Пойдем спустимся в кузницу, чтобы согреться.
Фреозель, молодой констебль Нового Гадринсетта, велел нескольким поселенцам построить кузницу в одной из самых больших пещер. Они взялись за работу быстро и умело и теперь переплавляли все то железо, которое можно было найти на Сесуадре, собираясь ковать новое оружие и чинить старое.
— Кузницы очень хороши для согревания, — согласился Бинабик и щелкнул языком Кантаке, которая поднялась и потянулась.
Пока они шли, застенчивый Джеремия держался немного поодаль, так что несколько шагов отделяли его. Резкий ветер дул через Сад Огня, горстями швыряя ледяные хлопья за шиворот Саймону. Возбуждение от его блестящей победы несколько стихло.
— Бинабик, — внезапно сказал он. — Почему мы не могли отправиться в Эрнистир вместе с Изорном и графом Эолейром?
Эта пара выступила накануне, ранним туманным утром, в сопровождении маленькой почетной стражи, состоящей в основном из всадников Тритинга.
— Я думаю, что те причины, которые ты слышал в исполнении Джошуа, были весьма правдивые, — сказал Бинабик. — Нехорошо, когда одни и те же люди все время имеют много риска… или славы. — Он поморщился. — Это мы будем иметь в достаточности в наступающие дни.
— Так мы же принесли ему Тёрн! Почему бы нам не попробовать добыть Миннеяр — Сверкающий Гвоздь?
— То, что ты рыцарь, парень, вовсе не означает, что теперь ты всегда будешь делать только то, что хочешь, — зарычал Слудиг. — Радуйся своему везению и будь доволен. Не высовывайся.
Удивленный Саймон повернулся к риммеру:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты злишься?
Слудиг смотрел в сторону.
— Ну уж не я. Я-то всего лишь солдат.
— А не рыцарь. — Саймону показалось, что он понял. — Но ты же знаешь, почему все именно так, Слудиг. Джошуа не король. Он может посвящать в рыцари только своих эркинландеров, а ты человек герцога Изгримнура. Я уверен, что он воздаст тебе должное, когда вернется.
— Если вернется. — В голосе Слудига звучала горечь. — Я устал говорить об этом.
