Неудержимая волна атакующих лоялистов прогнула оборону верных Хорусу Десантников, и на вершине изгибающейся дугой линии фронта шагал великий Феррус Манус. Кричащие подобно хищным птицам воины Коракса прорывались сквозь правый фланг обороны, их смертоносные атакующие отряды— крылья» обрушивались на предателей, подгоняемые струями огня из прыжковых ранцев, и разили их изогнутыми клинками, визжащими в воздухе. Сам Ворон возникал, словно ниоткуда, падая на врагов из тьмы небес, на украшенном черными крыльями огромном ранце, и убивал нескольких одним взмахом могучих когтей. Саламандры Вулкана методично выжигали левый фланг, многометровые языки огня и клубы густого дыма помечали их успехи лучше любой карты.
Но на каждый успех сил Императора предатели находили достойный ответ. Ужасная и кровожадная фигура владыки Пожирателей Миров возникала перед отрядами лоялистов, пытавшимися пересечь зону ответственности Легиона Мясников, и на цепных топорах сражавшегося подобно древнему богу резни Ангрона засыхала кровь сотни верных Астартес. Так же легко, как воины Хоруса умирали от рук Мануса, Вулкана и Коракса, лоялисты принимали кровавую смерть от воющих лезвий Красного Демона.
Совершенно иначе сражался Мортарион, Владыка Смерти. Он убивал с мрачной эффективностью, без единого намека на дикую кровожадность Ангрона, его боевая коса собирала урожай жизней лоялистов с каждым широким размахом, и, столь же упорно и почти безмолвно, сражались воины его Легиона. Там, где стоял Мортарион, не оставалось живых врагов, атакующие волны лоялистов разбивались о его жуткую фигуру, словно морской прибой о прибрежную скалу.
Сыны Хоруса бились по всей линии фронта, с пламенной ненавистью в сердцах. Первый Капитан Абаддон вел в бой элиту армий Воителя, и гнев его пугал даже союзников, он убивал с неослабевающей, дикой жестокостью. Сражавшийся рядом Хорус Аксиманд наносил быстрые, механически точные удары, но в его глазах, обозревающих поле ужасной битвы, понемногу начинала зарождаться грусть.
В самом центре предательских линий обороны дрались Дети Императора, беспощадно уничтожая врагов и встречая смерть каждого из недавних боевых братьев радостным, нечеловеческим воем. На телах живых и мертвых воинов III Легиона виднелись следы неестественных ужасов мутаций и несомненные признаки деградации — что не мешало им успешно отражать атаку за атакой, невзирая на то, что Фулгрим пока ещё в бой не вступал.
Среди его Десантников возвышались странного вида воины, облаченные поверх Мк. IV в плащи из свежесодранной человеческой кожи, они бились в самых жестоких и упорных схватках, без шлемов, из их ненормально распахнутых челюстей доносились крики, выбивающие землю из-под ног лоялистов. В руках уроды держали неизвестное прежде оружие, стреляющие звуковыми волнами атональных гармоник, оставляющими кровавые прорехи в рядах наступающих Железных Рук. Огромные трубы и усилители, закрепленные на броне, невероятно усиляли диссонансные колебания смертоносных мелодий, позволяя им разрывать на части бронетехнику и воинов в терминаторской броне.
Но все больше и больше тяжелой техники, прибывшей с флотами Коракса и Вулкана, успешно десантировалось на пески Ургалла, вспышки разрывов все чаще начали возникать в глубине обороны предателей, и вскоре даже Ангрону с Мортарионом пришлось отступить с занимаемых позиций. Феррус Манус, возглавляющий наступление, не останавливался ни на минуту, и его воины вслед за ним пробивались к сердцу врага, стремясь как можно скорее излить свой гнев на ненавистных Детей Императора.
Тысячи Астартес гибли ежеминутно с обеих сторон, резня принимала неописумые масштабы. Кровавые реки катились вниз по склонам Ургалльской Низменности, прорывая глубокие канавы в черном песке. Никогда прежде столь разрушительная мощь не сосредотачивалась в столь замкнутом пространстве — военная сила, достаточная для покорения целого сектора, уничтожала сама себя на линии фронта длиной едва ли в двадцать километров.
Бронетанковые полки на полной скорости неслись к циклопическим стенам древней крепости, но вскоре командиры поняли, что их плану раздавить предателей тяжелыми гусеничными траками не суждено сбыться. Путь перекрыли горы трупов в керамитовой и адамантиевой броне, и даже тяжелые танки оказались не в силах преодолеть эти страшные курганы.
Выстроившись в линию, «Ленд Рейдеры» открыли сосредоточенный огонь, и рубиново-красные лучи лазеров вонзились в крепостные стены и громадину «Диес Ирэ».
Замерцали пустотные щиты, и, осознав грозящую ему опасность, Титан перенес огонь с наступающих Астартес на бронетехнику. Смертоносные плазменные цветки распустились посреди танковой линии, и с десяток «Ленд Рейдеров» взлетели в воздух, кувыркаясь в белом пламени сдетонировавших энергоячеек.
Опытный глаз мог заметить, что продолжающая шириться бойня понемногу становится бесцельной — ни одна из сторон не могла добиться решающего преимущества. Предатели скрывались в превосходных укреплениях, но лоялисты удачно высадились им «прямо на голову», и на их стороне оказалось заметное численное превосходство.
Тем ужаснее выглядело творящееся кровопролитие, когда кто-нибудь на миг вспоминал о том, что воины, когда-то приносившие одни и те же великие клятвы верности, ныне убивали своих братьев с пылающими от ненависти и презрения сердцами. Ни одному из Легионов не суждено было завоевать новую славу в этом бою, воинские умения и мастерство забылись, и сражение превратилось в кровавую схватку двух армий, которая угрожала завершиться лишь смертью последнего из Астартес.
ЮЛИЙ, СЛОВНО ТАНЦУЯ, ВРЫВАЛСЯ в ряды противника. Звуки и картины кровавой бойни прокатывались по его телу жаркими волнами физического наслаждения, и Каэсорон сражался с яростью безумца. На броне Первого Капитана виднелись десятки пробоин и вмятин, но боль от ран лишь подстегивала Юлия, заставляя двигаться ещё быстрее, изящнее и смертоноснее. Готовясь к бою, он выкрасил каждую пластину доспеха буйной палитрой неестествестеевенных красок, приятно резавших его перерожденные глаза.
Точно так же Первый Капитан поступил и со своим оружием, и на гранях его извивались в корчах невероятно омерзительные кошмары, радующие его извращенную психику и будто оживающие с каждым смертельным ударом.
— Все смотрите на меня! — вопил Каэсорон в боевом бреду. — Прощайтесь со своими серыми жизнями, дураки!
Он давным-давно выбросил шлем, мешавший в полной мере наслаждаться бушующим хаосом битвы, грохотом болтеров, воем цепных мечей, вгрызающихся в плоть, пламенем взрывов и яркими вспышками трассирующих снарядов, прорезающих темное небо Истваана V. Единственное, чего оставалось желать Юлию — сражаться рядом с Фулгримом и наслаждаться непревзойденным, идеальным мастерством примарха. Однако, в планах Воителя повелителю Детей Императора было отведено особое место…
Раздражение холодом окатило взбудораженные нервы Юлия, и, на миг отвлекшись от неприятных мыслей, он невероятно изящным ударом обезглавил Десантника в темной броне Железных Рук. Хорус и его идиотские планы! Хотелось бы знать, есть ли в них что-нибудь насчет празднования грядущей победы? Им даже не позволили как следует отметить уничтожение прислужников Императора на Истваане III! Чувства и желания, пробужденные в разуме и теле Каэсорона во время «Маравильи», требовали постоянной подпитки, и отрекаться от них ради непонятных целей Воителя он не собирался — это было бы противоестественно.
Подобрав шлем убитого врага, Юлий вытряхнул оттуда голову и, не обращая внимания на бурлящую вокруг битву, удовлетворил некоторые из своих желаний. Первый Капитан глубоко вдохнул запах крови и плоти, сожженной в том месте, где её коснулся клинок энергетического меча.
— Когда-то мы были братьями! — закричал он с шутливым надрывом. — Теперь же ты принял смерть от моей руки!
Поцеловав напоследок голову в ещё теплые губы, Каэсорон с хохотом подбросил её в воздух и меткой болтерной очередью с бедра разорвал в клочья. Словно в ответ, послышались раскаты маниакального смеха и басистый грохот звуковых ударов, и Юлию пришлось броситься наземь, уходя от разрывающих все и вся какофонических гармоник. Смертоносная звуковая волна пронеслась над его головой, и невыносимо громкие отзвуки псевдомузыки пронзили плоть Первого Капитана болью, исторгнувшей из его уст очередные вопли наслаждения.
Юлий встал на ноги как раз вовремя для того, чтобы увидеть направляющийся в его сторону отряд терминаторов в сверкающей черной броне, направляющийся в его сторону. Настроив свои чудесные новые глаза, Каэсорон вгляделся в лицо их командира — и его лицо растянула гримаса жестокой радости. Он узнал Габриэля Сантара, знак Первого Капитана мерцал на броне советника Ферруса Мануса подобно маяку в ночи.
