новой королеве.
Первую категорию я терпеть не мог категорически и, будь моя воля, гнал бы их из замка ссаными тряпками куда подальше, еще бы и титула лишил. Но поступать так, к сожалению, было нельзя — благородные ОЧЕНЬ внимательно следили за неприкосновенностью своего статуса и горой стояли бы за «несправедливо обиженных сиров и лордов». Да и была поганая традиция, по которой при дворе и Таргариенов, и Баратеонов всегда жило огромное количество таких вредителей, роль которых обычно заключалась в поддакивании в нужный момент монаршему слову и создании массовости для заграничных посольств или визитов важных лордов из областей.
Слава багам, королева была равнодушна к привычной местным лести и вылиз… кхм, высокопарным восхваления благородных. Так что на мою просьбу гнать большую часть этих бездельников взашей она ответила положительно, несмотря на недовольство Вариса. Всё же наш новый Тайный Десница был воспитанником двора Эйриса Таргариена, где зачастую умение правильно польстить или промолчать ценилась гораздо больше, чем умение работать головой и руками. К тому же Паук имел много осведомителей среди этих нахлебников и очень не хотел их терять.
На выслушав мои аргументы и поняв что содержание «штатных» трёх сотен придворных казне обходится как строительство десятка тяжёлых кораблей в год, уступил, позволив мне выгнать из Красного замка пол сотни уже прибившихся дармоедов и начать посылать в закат всех остальных новоприбывших.
Конечно это не прибавляло мне популярности — число недовольных росло с каждым днём, но мне было безразлично мнение мелких лордов, которые были только болтать горазды. Гораздо сильнее меня беспокоили лорды большой величины.
Обладавшие землями, титулами, вассалами и самое главное богатой родословной, что в средние века ценилось больше чем количество сундуков с золотом в казне, они явно и тайно пытались воздействовать на меня, пытаясь получить хоть долю власти Десницы.
Подкуп.
Угрозы.
Шантаж.
Медовые ловушки.
Все это применялось к моим людям, чтобы те раскрыли хоть капельку информации про меня. Про личные беседы и наглые попытки напрямую продавить свою волю со стороны некоторых лордов Долины, Речных и Королевских земель я вообще молчу.
Помогал лишь Варис, который во время одной из встреч сразу сказал мне не волноваться на счет излишне рьяных любителей поиграть в большую игру, ведь в среди многочисленных тайных обязанностей Тайного десницы (тьфу, ну и тавтология), было разбирательство с особо наглыми представителями благородного сословия.
Пару разговоров, намеков, подкинутых в солярии записей и большая их часть от меня и моих людей отстала, начав часто просто так оборачиваться и посматривать себе за спину.
Но от особо «одаренных» идиотов меня это не спасало. И с этим ничего не мог поделать даже Варис.
Так что властвовать и разбираться с придворными интригами, пока королева, собрав выживших на Стене воинов, оставив там только дозорных и пару тысяч одичалых, шла в замирительный поход на Железные острова, приходилось мне.
«Как бы она не надорвалась» — Промелькнула у меня мысль, пока я получал чистейшее наслаждение от терпкого послевкусия, оставшегося на языке. — «Грейджои те еще твари, а Вороний глаз…»
От воспоминания об Эуроне Вороньем глазе у меня невольно дрогнули руки. Младший Грейджой всегда вызывал у меня смешанные чувства, ведь за некоторые качества им можно по настоящему восхищаться, но в большей степени его хотелось лишь презирать как последнюю собаку. С нашего первого знакомства, когда этот урод смог захватить два моих корабля полных итийского шелка, я признавал что он умён, смел, решителен, предприимчив, и умеет вести за собой. Вспоминая доклады Теней, по то как он вел себя во время Восстания Роберта и Восстания собственного брата можно было смело утверждать что он единственный Грейджой обладавший хоть каким-то стратегическим мышлением. Но одновременно с этим он был жестоким садистом и сволочью до мозга костей, который весь мир продаст дьяволу, если это ему будет выгодно.
За его голову уже давно обещана награда, в том числе и Черно-белому дому, но даже Безликие до сих пор не могут его прибить.
И вот с таким противником предстоит бороться королеве. Надеюсь она его просто сожжет, вместе с его пекловым кораблем.
— На сегодня наш разговор закончен, лорд десница? — Вывела меня из раздумий Арианна, кивнув в сторону окна, где виднелось заходящее Солнце. День двигался к концу, как и наша встреча.
— Полагаю что так. — Кивнул я, взяв стоящий на столе чайник, на переносной конфорке и налил себе ее немного чая. — И прежде чем в вас уведут в ваши покои, ответьте на мой последний вопрос, миледи. Зачем вы убили своего отца?
Это была вторая причина, почему я перевел Арианну на содержание в Башню Десницы. Мне не давала покоя причина, почему родная дочь убила своего собственного отца. Моего близкого друга Дорана.
Да, в последние годы мы не ладили — он укреплял свою власть в регионе и начал закручивать гайки в том числе и мне. Но мы были знакомы и дружили почти двадцать лет.
Двадцать долгих лет.
Целое поколение.
За исключением его брата, Оберина, в этом мире не было человека, с которым я мог общаться открыто, на равных, даже не смотря на разницу в наших статусах. Нужно заметить, совсем не в мою пользу.
Так что знать за что его родная дочь, его наследница, его кровь, та, кто и так после его смерти унаследовала бы один из самых богатых и могущественных регионов Семи Королевств, стало для меня идеей фикс.
— Эх… — Выдохнула дорнийка, помассировав глаза подушечками пальцев. Этот вопрос я задавал в конце каждой нашей встречи и всегда слышал разные вариации одного и того же пути, рассказанного высоким и очень витиеватым андалосом. Потрясающий талант — ни одной пошлости, ни одного оскорбления, ни одной причины даже обвинить ее в оскорблении моей чести как благородного, но в конце я всегда ощущал что меня послали козе в трещину. — Это ведь наш последний разговор?
— Да. — Ответил я, слегка удивившись. Привычной отповеди не последовало. — Завтра будет казнь. Тебя, последнего Баратеона и Ланнистеров. Даже королева обещала прилететь к началу церемонии.
— Ясно. — Вздохнула
