порезанную ладонь. – И свои жалостливые речи оставьте кому-то другому. Пусть Ранмару сам решит всё в бою, а не посылает жену умолять за него.
Фуюми опешила – она так и осталась сидеть на татами, глядя на Мико снизу вверх.
– Ранмару меня не посылал… – промямлила она. – Я просто не хочу, чтобы завтра Райдэн умер…
– Райдэн не умрёт, ясно? И не тебе пророчить ему смерть!
Фуюми наконец вскочила на ноги, не обращая внимания на плачущего у неё за спиной младенца.
– Вы не видели прошлое сражение! И это завершится так же! Завтра Ранмару на ваших глазах отрубит Райдэну голову и положит на серебряное блюдо, чтобы во время пира…
Пощёчина вышла звонкой и сильной, Фуюми подавилась словами, дёрнула головой, едва не упав. Мико замахнулась снова, но Райдэн схватил её, прижимая к себе.
– Закрой свой грязный рот!
– Я говорю правду! И я ещё не сказала, что тэнгу сделают с человеческой шлюхой, которая…
Мико закричала, пытаясь вырваться, но Райдэн прижал её крепче.
– Фуюми, уйди. Иначе, клянусь Шестикрылым, я тебя убью, – прорычал он, и Макото взял разъярённую Фуюми под руки и подтолкнул к выходу.
– Шестикрылый всех вас покарает! – крикнула она. – Завтра! Рукой моего мужа!
Макото скрылся вместе с ней за дверью, но Мико продолжала вырываться.
– Мико, хватит, успокойся. Да что на тебя нашло?
– Как она смеет пророчить тебе смерть! Пусти!
– Дело в этих её словах или в других? – Райдэн не собирался её отпускать. – Покажи руку.
– Нет!
– Мико!
– Я вырву ей сердце!
Райдэн развернул Мико лицом к себе и прижал к стене.
– Посмотри на меня, Мико. Что случилось? Я не верю, что тебя так задели её слова о моей смерти. Что ты мне не рассказала?
Мико замерла испуганно, будто загнанный в угол зверёк. Гнев сменился неподдельным ужасом. И она медленно, будто плохо владея своим телом, покачала головой.
– Что ты мне не рассказала?
– Не сегодня, – тихо ответила она. – Завтра битва…
– Сегодня, Мико. Я вижу, как что-то разрывает тебя изнутри, видел, что что-то сломалось в тебе, как только Фуюми вошла в комнату. Что ты мне не рассказала, Мико?
Он говорил спокойно, но сердце выпрыгивало из груди. От вида раздавленной Мико, от ожидания того, что он мог услышать. Но Райдэн чувствовал, что ему будет гораздо хуже, если она так и не произнесёт вслух то, что так долго скрывала.
– Мико…
– Я была беременна, – выдохнула она так тихо, что он едва расслышал. Сердце вначале оборвалось, а потом застучало в горле. Мико подняла на Райдэна затравленный взгляд. – Наша дочь не пережила мой поход в Ёми и родилась мёртвой. Я… – Она вздохнула и отвернулась. – Я похоронила её в саду возле твоего дома. Я не знала, где ещё её можно… В общем, – ещё один судорожный вздох, – такая история…
Руки предательски дрожали, и поэтому Райдэн упёрся ладонями в стену по обе стороны от Мико. Он смотрел на её трепещущие ресницы, она не решалась поднять на него взгляд.
– Это же не всё? – спросил он.
Мико покачала головой. О главном, самом болезненном, она ему ещё не рассказала. И боялась рассказать настолько, что Райдэн слышал, как заходилось в ужасе её сердце. Его билось почти так же быстро.
– Я с тобой, Мико. И что бы ты ни сказала, этого не изменить.
Мико затянула повязку на ладони – ткань насквозь пропиталась кровью. Мико затянула сильнее, явно до боли, и Райдэн перехватил её руку, чтобы она не навредила себе.
– Мико?
Она закусила губу, нахмурилась, снова покачала головой, продолжая смотреть на пропитанную кровью повязку.
– Я… испытала облегчение… – дрожащим голосом сказала Мико и сглотнула. – Когда она умерла, я испытала облегчение… – Она подняла на Райдэна полный сожаления взгляд и сказала шёпотом, почти беззвучно: – Я чудовище.
– Боги, Мико, конечно же нет. – Он притянул её к себе. – Не смей так думать.
– Но мать не должна так думать! – Она сжала в кулаках его кимоно. – Я испугалась, когда узнала о беременности. Всё было так не вовремя, так страшно, я… Я старалась об этом не думать, я старалась радоваться, я должна была радоваться, но потом, когда… всё случилось. Я… я – всего на мгновение! – подумала, что это к лучшему. И мне стало так противно от самой себя, от этих мыслей, от того, что я… мне кажется, это я её убила. Я убила нашу дочь.
– Это неправда, Мико. Ты ни в чём не виновата. – Райдэн отодвинул её от себя, чтобы заглянуть в глаза. – И я тебя ни в чём не виню, слышишь?
Мико кивнула. Райдэн поцеловал её и снова привлёк к себе. Он и правда её не винил, он не чувствовал ничего, кроме бесконечной любви и боли за Мико, которой пришлось пережить столько страхов, сомнений и мук, пока его не было рядом. Он испытывал вину за то, что и сам был причиной её боли и что не мог повернуть время вспять и всё изменить, но, кажется, Мико винила себя ещё больше, а потому он не отпустит её руку и больше не оставит одну.
– Худшего времени, чтобы рассказать такое, не придумаешь, – пробормотала Мико, вытирая слёзы.
– Нет. Сейчас самое время.
Он видел, как упал неподъёмный груз с её хрупких плеч, и от этого Райдэну и самому становилось немного легче. Теперь, когда между ними наконец не осталось недомолвок, не осталось невысказанных страхов и невыплаканных слёз, он чувствовал, что может идти вперёд. И надеялся, что Мико чувствовала то же.
– Нам ещё многому нужно научиться. – Он погладил её по щеке. – Друг с другом. Без связи.
Она кивнула.
– Поэтому не смей завтра умирать.
Глава 41. Первый сын
Рассвет пролился на снег алым, будто сами горы жаждали крови в это утро. Райдэн поднимался по тропе один. Мико и Макото остались в обители – он не хотел, чтобы они пострадали в пылу сражения. Что-то подсказывало Райдэну, что тэнгу, которые в прошлый раз не позволили Макото упасть, в этот раз не будут так заботливы.
В этот раз поглазеть пришли ещё больше тэнгу. Они выстроились по периметру площадки, облепили выступы на скалах и парили в небе. Райдэн ловил их взгляды: одни смотрели с осуждением и презрением, в глазах других притаилась тень уважения. Райдэн понимал их всех. Одни не понимали, как он посмел вернуться, другие – принимали его возвращение за проявление силы. Райдэн старался не подпускать к сердцу взгляды первых
