– В любом случае, – сказал Быстрый Бен, улыбаясь, – я не тягаюсь с богами.
– Мудрое решение.
– Но иногда побеждаю – на их же поле.
Бошелен всмотрелся в чародея, затем медленно откинулся на спинку.
– Я ценю твою компанию, Быстрый Бен. Меня нелегко развлечь, но тебе это сегодня ещё как удалось, за что прими мою искреннюю благодарность.
– Всегда пожалуйста.
– Увы, Корбал Брош, мой компаньон, хотел бы тебя убить.
– Невозможно угодить всем.
– Да, верно. Понимаешь, он не любит быть сбитым с толку, а ты поставил его в тупик.
– Пусть лучше дальше сидит на каминной полке, – тихо посоветовал Быстрый Бен, – я плохо отношусь к критиканам.
Бошелен приподнял бровь.
Слева от Быстрого Бена неожиданно пронеслась широкая тень от крыльев – это Корбал Брош слетел со своего насеста и, приземлившись, начал превращаться.
Малазанец отмахнулся левой рукой. Волны сплетённой магии заполнили пространство между ними, врезались в некроманта.
Наполовину человек, наполовину перепачканная ворона, – Корбал Брош не успел полностью сменить облик. Волна силы ещё в полной мере не развернулась. Некроманта подхватил её гребень, оторвал от земли, протащил через комнату и впечатал в стену над камином. Затем волна взорвалась вокруг странного существа – получеловека-полуптицы.
Штукатурка разлетелась облаком пыли. Стена затряслась и покрылась трещинами там, где Корбал Брош пробил сквозную дыру. Последним, что Быстрый Бен увидел прежде, чем всё укрыло облако вихрящейся пыли и силы, были подошвы сапог.
За стеной, там, где, судя по всему, был коридор, раздался глухой и тяжёлый стук падения. Затем тишину нарушал уже только звук осыпающейся над камином штукатурки.
Быстрый Бен медленно уселся обратно в кресло.
– Ещё вина? – спросил Бошелен.
– С удовольствием. Спасибо. Прости за беспорядок.
– Ах, не стоит. Я раньше никогда не видел, чтобы шесть или даже семь Путей открывали сразу, да ещё и спутанные в такой интересной манере. Ты, господин, настоящий художник! Корбал Брош поправится?
– Я твой гость, Бошелен. С моей стороны было бы очень грубо убивать твоего компаньона. Ведь, строго говоря, я и его гость тоже.
Поскольку дымоход был основательно повреждён, дым медленно заполнял комнату.
– В самом деле, – согласился Бошелен. – Но я вынужден скрепя сердце указать, что он стремился тебя убить.
– Нет нужды тревожиться, – ответил малазанец, – он не доставил мне неудобств.
– И это, на мой взгляд, удивительнее всего. В твоём колдовстве не было и тени яда Хаоса, Быстрый Бен. Можешь себе представить, какое множество вопросов к тебе вертится у меня на языке.
Из коридора донёсся стон.
– И должен признаться, – продолжил Бошелен, – любопытство – моя самая навязчивая черта, которая часто приводит к ненужному насилию над тем, кому я задаю вопросы, в особенности, когда он или она не так общительны, как мне хотелось бы. Теперь скажи, шесть, семь Путей…
– Шесть.
– Шесть путей одновременно. И ты утверждаешь, что это совершенно не вызывает неудобств? Мне это кажется хвастовством. Как следствие, я пришёл к выводу, что ты немного, скажем прямо, исчерпал себя.
– Ты даёшь понять, что мне здесь больше не рады, – сказал Быстрый Бен, со вздохом поставив бокал.
– Не обязательно. Просто расскажи мне всё, и мы сможем продолжить нашу мирную беседу.
– Боюсь, это невозможно, – ответил малазанец, – тем не менее, я скажу, что сущность, стоящая за отравлением путей – Увечный бог. Тебе стоит подумать… какие меры предпринять… против него. Рано или поздно это может тебе понадобиться.
– Благодарю. Не стану отрицать, что твоё владение шестью Путями впечатляет, Быстрый Бен. Но оглядываясь назад, тебе стоило бы придержать как минимум половину своих сил. – Он собрался вставать.
– Но, Бошелен, – воскликнул маг, – я так и сделал.
Сила полудюжины сплетённых Путей обрушилась на софу с сидевшим на ней мужчиной – и тем пришлось не слаще, чем Корбалу Брошу и стене.
В дымной прихожей, ведущей к главному выходу из усадьбы, Быстрый Бен встретил Эмансипора Риза. Слуга обмотал тряпкой нижнюю половину лица и теперь смотрел на мага слезящимися глазами.
– Твоим хозяевам нужна помощь, Эмансипор.
– Они живы?
– Конечно. Хотя, надышавшись дымом…
Слуга оттолкнул Быстрого Бена.
– Да что с вами всеми не так? – рявкнул он.
– Что ты имеешь ввиду? – сказал вслед ему чародей.
Эмансипор слегка повернулся:
– Да что непонятного? Смахнув осу на землю, ты давишь её, так? Иначе она тебя потом ужалит!
– Ты призываешь меня убить своих хозяев?
– Вы все идиоты, Худ вас побери, вот вы кто! Приберись тут, Манси! Протри это! Закопай это в саду! Запакуй сундуки – мы скоро уезжаем! Я проклят – никто не убивает их! Думаешь, я люблю свою работу? Идиоты! Думаешь, я…
Старик всё ещё орал, но Быстрый Бен предпочёл ретироваться.
На крыльце его ждал Таламандас.
– Знаешь, он ведь прав…
– Тихо, – перебил его чародей.
Во дворе перед ними неупокоенные стражники попадали с площадки на стене и, раскинувшись, лежали на плитах. По подёргиванию конечностей можно было понять, что они медленно приходят в себя. Как панцирные жуки, перевернутые на спину. Пора убираться отсюда. Потому, что теперь я действительно исчерпался.
– Знаешь, я почти перешёл в ту стену, что ты разгромил.
– Это было бы очень неудачным решением, – ответил Быстрый Бен. – Все на борт – мы уходим.
– Наконец-то я слышу мудрое решение!
Бошелен открыл глаза. Над ним стоял Эмансипор Риз.
– Мы во дворе, господин, – сказал слуга. – Я вытащил вас и Корбала. Ещё я потушил пожар. Сейчас мне нужно открыть все окна…
– Очень хорошо, Эмансипор, – простонал спустя миг серобородый некромант. – Эмансипор, – окликнул он слугу, который собирался отойти.
– Да, господин?
– Признаюсь… я в… замешательстве. Неужели мы обладаем неким хроническим недостатком, Эмансипор?
– Хозяин?
– Недооценива… ох, не важно, Эмансипор. Возвращайся к своим делам.
– Хорошо, господин.
– И ещё, ты заслужил награду за твои труды – чего ты хочешь?
Слуга смотрел на Бошелена на протяжении дюжины ударов сердца, затем потряс головой.
– Всё хорошо, хозяин. Это часть моей работы. Ею я сейчас и займусь.
Некромант поднял голову, чтобы увидеть, как старик ковыляет обратно в здание.
– Такой скромный человек, – выдохнул он. Опустив взгляд на своё покрытое лохмотьями тело в синяках, он расстроенно вздохнул: – Интересно, что осталось в моём гардеробе?
Учитывая недавние события и всё, что он сумел вспомнить, – выбор был невелик.
Снова окутавшись тенью, Быстрый Бен шёл по усыпанной щебнем улице. Большинство пожаров либо потухли сами, либо были затушены, а в закрытых ставнями и открытых окнах оставшихся строений света не было видно. Ночным небом завладели звёзды, в то время как городом правила тьма.
– Жуть какая, – прошептал Таламандас.
Чародей тихо хмыкнул:
– Не ожидал услышать такое от того, кто провёл пару веков в урне посреди кургана.
– Бродяги вроде тебя понятия не имеют о таких вещах как вежливость, – фыркнул Таламандас.
Массивный тёмный силуэт Пленника заслонял горизонт. Слабый свет факелов на площади перед главными воротами придавал его угловатым камням мрачные черты. Выйдя на улицу, ведущую к площади, они наткнулись на первую группу баргастов, окруживших разведённый из обломков мебели костёр. Брезент, растянутый между домами вдоль улицы, превращал проход в подобие тоннеля, очень похожего на торговые улицы в Семи Городах. Вдоль улицы по углам спали люди. Почерневший от дыма брезент во многих местах пестрил отсветами костра. Многие воины-баргасты не спали, оставаясь на страже.
– Через эту толпу незаметно не протиснуться, чародей, – прошептал Таламандас. – Учитывая твоё чудно́е желание повсюду красться, будто мышь в хижине, полной котов. Если ты вдруг забыл, они – мои сородичи…
– Тихо, – скомандовал на выдохе Быстрый Бен, – считай это очередным испытанием нашего партнёрства… и Путей.
– Мы пойдём прямо через них?
– Именно.
– И каким Путём? Только не Д’рисс, молю, эти булыжники…
– Нет-нет. Мы насквозь промокли бы от старой крови. Мы не пойдём под ними, Таламандас. Мы пройдём над ними. Серк, Тропа Неба.
– Я думал, ты исчерпался ещё в усадьбе.
– Исчерпался. Почти. На этот раз придётся немного попотеть.
– Я не потею.
– Вот и проверим. – Чародей открыл Путь Серк. Мир вокруг них немного изменился. Когда глаза Быстрого Бена привыкли, он смог различить потоки воздуха, слои холодного и тёплого течения, параллельные земле, вихри, уходившие вверх в щели между брезентом и камнем, дыхание проходящих людей и память о тепле в камнях и досках.
