У него глаза горели огнем, не просто вампирским, полубезумным. Это был взгляд существа, физически не способного контролировать жажду крови в себе, но… там, в глубине этого пламени был страх.
— Так вот о чем ты говорил.
— Ты не понимаешь, — он выставил перед собой руки, призывая меня оставаться на месте. — Я не могу! Не могу остановиться.
— Понимаю.
— Нет, не до конца, — он качнул головой, потер измазанными в крови руками не менее запачканное лицо, спрятался за ладонями на пару секунд, прежде чем вжаться в столб спиной, глядя в небо. — Однажды я приду за тобой. Когда бездумные жертвы перестанут действовать, я приду за тобой, и не смогу остановиться. Я чудовище, а не демон, и ты не сможешь меня приручить.
Я тихо рассмеялась, подходя к нему вплотную и беря бледное, расчерченное кровавыми пятнами лицо в ладони:
— Они говорят «демоны», а имеют в виду всех монстров этого мира, Мечеслав. Мы справимся, если ты не будешь убегать от меня.
Он несколько мгновений смотрел мне в глаза, а потом качнул головой, вывернулся из рук и исчез темным росчерком в тенях домов.
— Мечеслав!
— Мечеслав…
— Знаешь, я был бы сильно благодарен, если бы ты хотя бы не звала при мне неосознанно других мужчин.
Я распахнула глаза. Твою ж твердь, я что, реально позвала этого упыря во сне? Куда катится мир, надо срочно, вот просто срочнейше проводить ритуал и возвращать свою голову только себе. А то ой, я чую, не закончится это добром.
В отличие от всяких ведьм, я после такого сна с этим кровопийцей дел иметь не хотела никаких вообще. Хотелось бы и ей задать парочку вопросов тоном хорошего психолога, но не при КириллКирилыче же.
Закрыв лицо руками, протерла глаза и едва ли не простонала:
— Это не то, о чем вы думаете.
— Ты зовешь его по имени во сне, здесь есть варианты, о чем думать? — хмыкнул шеф.
— Как ни странно, да.
— Если я начну уточнять, то рискую быть притопленным в болоте за влезание в твою личную жизнь, я полагаю, — как-то не совсем читаемо откликнулся мужчина. — Поэтому я просто сделаю вид, что мне не обидно, что после ночи со мной красивая женщина зовет какого-то упыря.
Я села, поежилась, и тут же умоталась в одеялко посильнее, с удивлением осознавая, что КириллКирилыч… жарит на костре какую-то птицу.
— Где вы это взяли?
— Поймал, — он посмотрел на меня с хитринкой. — Видишь, я у тебя даже реально добытчик. Могла бы и…
— Мне снились кровь и убийства, Кирилл Кириллович, — я посмотрела на него мрачно. — Вы точно хотите присниться мне в подобном контексте?
— Нет, я бы предпочел, чтобы во снах обо мне было что-то приятное, — он обворожительно улыбнулся. — К примеру, мягкая постель.
— О, мягкая постель это просто мечта, — я даже прикрыла глаза, вспоминая свою кроватку и чувствуя, как болит плечо от лежания на твердом.
— Вот таким тоном да обо мне бы, — кхекнул начальник и снял удивительно поджаристую птичку с огня: — Кушать подано, вот только хлебушка нету.
— Чипсами закусим.
К тому моменту, как мы собрались, солнце еще, кажется, даже не взошло. Но было уже достаточно светло, чтобы КириллКирилыч признал местность пригодной для передвижения и командирским тоном распорядился снимать защитный круг.
По завету Варнавы я вытащила нож и растоптала место соединения линий, после чего мы бодренько зашагали прочь, вероятно, к выходу из болот, но хотелось бы, чтобы для начала к какому-нибудь роднику, потому что питьевой воды у нас оставалось так мало, что мы даже не умылись.
Со стороны, наверное, вообще нежить какую-то напоминаем. Страх, да и только!
Мы шагали по болотным тропинкам — шеф спереди, я за ним, — и перебрасывались шутливыми фразочками, а я с облегчением понимала, что последствия того поцелуя уже полностью сошли на нет. Я прекрасно себя контролировала, и это не могло не радовать. Жизнь вообще казалась иррационально прекрасной, несмотря на отдавленные бока, неумытое лицо и драные отнюдь не на фабрике джинсы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ровно до того момента как начальник не притормозил, вскинув руку:
— Мы не одни, — почти беззвучно сказал он. — Кто-то наблюдает за нами уже некоторое время.
А в следующий миг, прямо по законам жанра, откуда-то слева прилетело лассо из водорослей, обхватив его ровнехонько поперек туловища, и дернуло в сторону. КириллКирилыч забавно квакнул и повалился в воду.
Плюхнуло, забулькало, во все стороны полетели брызги, а я, честно говоря, на пару секунд просто офигела от происходящего.
«А ведь ловить надо было своего мужика», – хохотнула Варнава.
— Ой, та кто бы говорил, — тявкнула я, и подбежала ближе к краю тропы: — Кири?!
Мутная болотная вода забурлила снова, из нее высунулись руки, плюхнули о поверхность и опять скрылись, но тут же вынырнул сам КириллКирилыч, истерично глотнул воздуха, впрочем на его плечах мгновенно появились темные когтистые руки и потянули обратно ко дну.
— Нужно что-то делать!
«Это кикимора, — постановила ведьма. — Если твоя псина перестанет выделываться, то прекрасно справится сам».
— А если нет?!
«Ну, тогда не поминайте лихом, и будет тихо».
— Варнава!!!
«Ладно, ладно… Ныряй. Срочно».
— И что мне делать в воде? Просто тащить его?
«Забудь о своей собаке, тебе нужна кикимора. Милена, это пятый элемент для заклинания, тебе нужен от нее кусочек и мне плевать, что это будет, ныряй!»
Я, не позволяя себе больше лишних мыслей, сбросила рюкзак на тропу и нырнула в болото.
Что-либо понятно стало не сразу. Мутная вода, заполненная тиной и другой гадостью, была фактически непроглядной, и понять в ней хоть что-то было сложно. Но Варнава что-то такое наколдовала, и сквозь все это, в каком-то мистическом отсвете, я увидела спину страннейшего существа, похожего на запутанную в лохматых водорослях человекоподобную корягу. Оно как-то натужно копошилось, то тут, то там мелькали руки-ноги моего шефа, и я не придумала ничего лучше, как ухватить эту корягу за первый попавшийся из торчащих в спине сучьев, и резко ломануть.
Вероятно, хрустнуло, но в расшатанной их борьбой воде среди шелестов и шорохов мириадов пузырьков этого было не слышно. А вот визг коряги после того, как в моем кулаке остался кусок ее шипа, было слышно, кажется, даже у нас в офисе. Она забыла, что нужно кого-то там топить, забилась, взбивая и без того мутную воду своими странными конечностями, а я, вместо того, чтобы послушаться совета ведьмы и сделать отсюда ноги на берег, рискуя собственной головой поднырнула ближе и ухватила шефа за руку, потянула за собой. Поверхность воды показалась какой-то другой, но тоже наполненной криками и плеском реальностью, и я резко, шумно вдохнула, стараясь контролировать ситуацию, подтолкнула начальника к берегу, сама тут же развернувшись к источнику резких всплесков и криков.
«Колдуй, живо!»
Я вскинула над водой руку, выпуская вложенную в нее магию, и все волны сбило в одном направлении — по ударившему полукругом заклинанию, кажется, на миг оглушившему болотную тварь. Она замотала головой, а потом с визгами поплыла прочь, вскоре нырнув. Я тут же настороженно заозиралась, боясь, что она сейчас подплывет поближе в мутной воде и как схватит за ногу!
— Милена, вылезай, живо.
Оглянувшись на голос, я обнаружила КириллКирилыча уже выбравшимся на берег и протягивающим мне руку. Он был еще грязнее, чем раньше, да еще и мокрым, и я даже думать не хотела, как выгляжу сама, но за руку уцепилась, позволяя вытащить меня на сушу. Мы завалились поперек тропинки, достаточно широкой для таких маневров, и я гордо продемонстрировала ему намертво зажатый в кулаке сук:
— Пятый элемент, — пытаясь отдышаться, пояснила коротко.
— А я-то думал, ты за мной в воду прыгнула, — хрипло откликнулся шеф, и тут же закашлялся, уткнувшись лбом в тропу.
