Сергей рассмеялся очередной шутке. Очень-очень громко.
Шёл сильный дождь.
Муж резко спросил меня, познакомлю ли я родителей с настоящим отцом ребёнка или буду выдавать его за папашу нагулянного на стороне дитя.
Я не смогла ничего сказать ему в ответ. А его прорвало, словно плотину. Серёжа никогда меня не обзывал, был вежлив или внимателен.
Но тогда на меня вылился поток обвинений. Он решил, что я постоянно гуляла от него, наставляла «рога», пока он был на заданиях.
Когда он спросил у меня, кто отец, я смогла ответить ему, что об этом лучше спросить у лучшего друга.
Обвинений было много. А я сидела как пришибленная. Если бы не родители, сидевшие в машине…
Но я не могла при родителях вывалить правду о том, как был зачат ненавистный для меня плод от чужого мужчины.
Или вообще не смогла бы признаться в таком. Ведь не смогла же сказать Серёже об этом раньше, когда мы были наедине. Язык не поворачивался.
Но зато язык повернулся упрекнуть Серёжу в постоянном отсутствии, в том, что мне его катастрофически не хватает…
Сергей решил, что я сделала выбор не в пользу него, а в пользу Стаса, более успешного, из состоятельной семьи. Почему-то он решил, что я повелась на деньги более взрослого мужчины, заняв место его любовницы.
Я истерично рассмеялась. Решила, что это и есть конец нашей с Серёжей сказки.
Теперь во мне рос ребёнок другого мужчины.
Я непременно решила избавиться от нежеланного плода. Избавиться, как только Серёжа перестанет орать и выкинет меня из своей жизни, как использованный презерватив.
— Каково это, трахаться с другим мужчиной, когда постоянно твердишь мне, что любишь? Давно это у вас?
— Я не заметила разницы между ним и любимым мужчиной! — выкрикнула я. — Хочу избавиться от обоих и жить одна.
— Давай, родная! Найди себе ещё одного ёбаря или сразу десять. Чего мелочиться? — рыкнул Сергей в ответ.
Масла в огонь подливали родители. Они требовали, чтобы Сергей перестал орать.
Отец обвинял Серёжу, что у него окончательно «крыша поехала от военной службы». Папа всегда предвзято относился к Сергею и не доверял ему.
Но Серёжа никого не слушал и гнал как сумасшедший. Дворники не справлялись с потоками ливневой воды.
Я хотела избавиться от нежеланного ребёнка — мне это удалось. Но какой ценой…
Небо как будто услышало моё желание, но воплотило его дьявольски коварным способом. Серёжа не справился с управлением автомобиля.
Я потеряла ребёнка и обоих родителей.
Потеряла память…
В последние мгновения я видела Серёжу разъярённым и вышедшим из себя. Никогда раньше не видела мужа в таком состоянии и жутко испугалась его.
А потом… в моей голове всё перемешалось.
Я начала считать друга моего мужа — своим супругом и называла его Серёжей.
А моему настоящему мужу досталось забвение и смутное чувство тревоги, которое я испытывала рядом со Стасом.
Сейчас всё окончательно встало на свои места. Я разобралась с ролью Стаса в своей жизни.
Последние ниточки ложной привязанности к нему, как к мужчине, оборвались в тот же момент, как я вспомнила всё.
— Ира? Ира? — встревоженный голос мужа.
Я подняла заплаканное лицо.
— Что случилось? Почему ты плачешь?
Сергей поднял меня с пола и отнёс в нашу спальню, покрывая поцелуями лицо.
— Ты всё это время сидела в ванной?
— Прошло много времени?
— Да, родная. Половина дня прошла. Что с тобой?
Я провела руками по лицу.
— Я вспомнила всё, что было. Это просто нахлынуло на меня и…
Я только сейчас заметила, что до сих пор держу тест на беременность. Сергей в этот момент тоже смотрел на тест. Он судорожно сглотнул.
— Беременна?
— Да. Я сделала тест и просто вспомнила, как всё было тогда, в прошлом.
Я обняла мужа за шею, целуя.
— Я не хотела быть с ним. Но Стасом всегда хотел меня. Тогда он вынудил меня, просто взял силой.
Сергей напрягся.
— Я не могла сказать тебе об этом тогда. Стыдилась или боялась. Не знаю. Я помню, как мы с тобой ссорились в машине. Я сказала много всего лишнего и ни одного слова правды. Стас мне никогда не нравился. Но я не могла тебе рассказать. У меня как будто отнимался язык. Прости меня, Серёжа. Я всегда любила только тебя и хотела быть с тобой.
Сергей осторожно забрал тест и переложил его на тумбочку.
— Я преуспел в этом больше тебя. Помню всё, что орал, как безумный. Решил, что ты предала меня и изменила.
— Нет. Не по своей воле.
— Я виноват, Ир. Не справился со своими эмоциями. Из-за меня погибли твои родители.
Я положила палец ему на губы, всхлипнув:
— Не хочу больше говорить о прошлом. Пожалуйста…
Сергей прижал меня к себе и осторожно спросил:
— Это мой ребёнок? Или Стаса?
— Твой. Со Стасом был секс только в презервативе. Я не могла забеременеть от него…
— Родная моя.
Сергей долго держал меня в объятиях, не желая отпускать.
— Кажется, теперь у меня нет друга. Или никогда не было? Я обманывался насчёт его мотивов. Я думал, что ты просто соскучилась по мужской ласке тогда, в прошлом. Соскучилась по регулярному сексу и загуляла с тем мужчиной, который был ближе всех.
— Это неправда. Я хочу, чтобы прошлое осталось в прошлом, Серёж. Всё, что было, пусть уйдёт. Хочу нашего будущего, светлого и радостного.
66. Он-2
Рано или поздно тех двоих бы обнаружили. Когда Ира убежала, я кинулся на поиски.
Мы с Серёгой разделились. Я встретил пса, бегущим по дороге. Сначала Браун привёл меня к дачному домику. Он крутился возле забора. Но потом двинулся в другую сторону и отыскал Иру.
Я понял, что едва не случилось непоправимое. Ночью наведался к тем двоим приятелям. Не было никаких сомнений, что это они похитили Иру — следы от собачьих укусов говорили сами за себя.
Рука у меня всегда была тяжёлой. А эти двое в тот вечер ещё и хорошо выпили…
Я оставил их там же, в домике. Ни минуты не раскаивался в том, что превратил их в грушу для битья.
Я думал, что они помрут ещё к утру. Но они протянули дольше. Над жизнью одного из них врачи тряслись больше месяца. Но он всё равно скончался. Туда им и дорога.
Неприятным сюрпризом стало то, что кто-то из дачников видел мою машину ещё днём.
А потом жена, Марина, рассказала, что у меня есть загородный дом, неподалёку от того дачного посёлка. Загородный дом, огромный и злой пёс… Жена сказала, что я часто не ночую дома, не знает, чем занимаюсь.
Она могла бы напакостить ещё больше, сообщив о том, что в доме жила жена лучшего друга. Но Марина побоялась раскрыть рот лишний раз. Она поспешно собралась и уехала из города.
Улики в отношении меня были косвенные. Прямых доказательств не было. К тому же те двое любили выпить на свежем воздухе. Это подтвердили и родственники погибших.
Я боялся лишь того, что рано или поздно в разъяснения втянут Иру. Мне не хотелось, чтобы к ней липло что-нибудь ещё из моей жизни. Налипло и без того много моего дерьма, от которого не отмыться вовек.
Сюрпризом стало для меня то, что Ира вдвоём с Серёгой дала показания.
* * *
Я сидел в кабинете следователя. Он листал папку со скучающим видом.
— Дом твой, Серов Станислав. А жила в нём жена друга. Это как?
— У жены друга был посттравматический синдром после дорожной аварии. Ей был прописан покой и тишина. У меня был куплен дом. Я временно поселил в него жену друга, пока тот был на очередном задании, — ровным голосом ответил я.
— Какое бескорыстие!
Следователь мне не верил и не скрывал этого. Он раскачивался в кресле и разглядывал меня водянисто-серыми глазами, словно видел насквозь.
— Это лишь малая часть того, что я мог сделать в ответ. Друг спас мне жизнь, вытащив из-под обстрела. Год жизни его супруги против целой моей жизни. Неужели много, а? — спросил я, прямо глядя на следователя.
