и не следить, — усмехнулся Глеб. — Только тогда не обижайся, если полтрансляции твоя задница будет крупным планом на весь экран. И вместо напряжённой работы профессионального спортсмена зрители будут лицезреть именно ее. Так что, как говорится, дело хозяйское.
— Здрасьте! А твои спецы на что? — возмутился я. — Монтажники там и прочие?
Полола руку на сердце, в хитростях телевизионных эфиров я разбирался примерно также, как видах маникюра. Но послушать было интересно, мало ли что в жизни может пригодиться.
— Сергей, это же прямой эфир, — напомнил мне Глеб. — Это в записи мы можем порезать-нарезать так, что ты на сцене будешь полчаса матюгами всех поливать, а на итоговой записи смущённо маму с юбилеем поздравлять. Этакий милый мальчик-зайчик. А в прямом эфире — что выскочило, то выскочило, а бывает, что всякое выскакивает… И потом, камеры у нас стационарные, тяжелые. За всеми твоими пируэтами не поспеют. А ты у нас сегодня — главный герой, и тебя нужно показать в максимально выгодном виде. Усёк?
— Усёк, — хмыкнул я.
Глеб говорил разумные вещи. Он же не знал, чем все это должно закончиться. Впрочем, у меня уже тоже появились сомнения, так что про положение относительно камер надо будет запомнить.
— Ладно, я побежал, мне надо ещё звукача нашего проконтролировать. Как бы он опять в своем автобусе заначку жидкую не сделал. Представляешь, прошлую трансляцию чуть не запорол, гад! А ты не переживай, все в порядке будет!
С этими словами Глеб убежал к выходу, а я направился за кулисы. В зале было вроде бы все в порядке, теперь нужно было поддержать наших спортсменов. Пусть их соперничество сегодня было в известной степени формальным и даже актерским, но все-таки это было ответственное выступление. К тому же для некоторых это был вообще первый выход на ринг такого уровня.
Я прошел в раздевалку. Ребята уже переоделись и вовсю разминались, готовясь показать все, на что они были сегодня способны.
— Ну что, бойцы, готовы? — спросил я.
— А как же! — весело ответили бойцы, сгрудившись передо мной.
— Ай вилл рвать всех на части! — прорычал наш «американец», и комнату сотряс дружный хохот.
— Ой, ой, боимся-боимся, — притворно попятился я, чем вызвал ещё более громкий смех. — А теперь давайте серьезно. Сегодня, ребята — ваш шанс. В зале будут не только обычные зрители — хотя особенно внимательные поклонники спорта могут запомнить кого-то уже с первого выступления. Но, помимо них, сюда пришли и ваши конкуренты, и спортивные чиновники, и спонсоры, и бойцы прошлых лет. Больше скажу, месяц другой и кассеты с записями разойдутся по всему миру. И вам необходимо показать, что вы не просто побаловаться вышли, а что вы делаете свою собственную, серьезную заявку на будущую спортивную карьеру. Вы должны выступить так, как будто это ваш единственный шанс доказать, что вы не зря потели в спортзалах. Тем более, что во многом так оно и есть. Покажите все, что вы уже умеете, раскройте каждый свои сильные стороны — но не выкладывайтесь в первую же минуту, расходуйте свои силы разумно.
— А если начнёшь силы экономить, а в этот момент соперник тебя в нокаут и отправит? — спросил кто-то.
— А соперник пусть тоже экономит, — пошутил я. Все опять засмеялись. — На самом деле, когда я говорю «экономить», это не означает, что нужно лечь на пол и лежать. Просто нужно рассчитывать силу и пользу каждого движения и впустую не размахивать руками, как мельница. Грубо говоря, если вам нужно увернуться от удара, вы же не будете отскакивать всем туловищем в другой угол ринга? У профессиональных бойцов такие вещи доведены до автоматизма. Ведь если за ними не следить — вы выдохнетесь уже через несколько минут. Вот и вам необходимо их оттачивать — это одна из главных составляющих вашего мастерства. Ещё вопросы есть?
— Есть, — раздался несмелый юношеский голос. — А если я, допустим, проиграю, меня в следующий раз возьмут выступать?
— А вот с такими мыслями лучше вообще на ринг не выходить, — отрезал я. — В голове не должно быть ничего даже отдаленно похожего на «я проиграю»! Ты же сам себя настаиваешь на неудачу! Зачем?
— Но случиться-то всякое может, — возразил другой голос.
— Да, ты прав, случиться может всякое, — согласился я. — Наше дело — живое, это игра и в ней можно проиграть. У кого-то что-то может и не получиться. И если вдруг так выйдет, отнеситесь к этому как к рабочему моменту. У всех, даже у самых великих спортсменов когда-то были неудачи. Но они потому и стали великими, что из всего извлекали то, что помогло им в дальнейшем одержать свои главные победы. Но проиграть можно тоже по разному… В общем, пацаны! Я желаю всем вам успешного выступления! И это, американец! Ты уж слишком-то сильно нас не рви, нам ещё пожить охота!
Финальной шуткой я решил разрядить обстановку, потому что некоторые ребята казались чересчур скованными. А в выступлениях это ни к чему: скованный человек — тем более спортсмен — не может ни показать свои бойцовские навыки, ни выстроить защиту. В результате он падает первым и очень скоро, хотя вполне возможно, что потенциал у него выше, чем у других. Да и чересчур сильное напирание на ответственность всегда как раз к этой скованности и приводит.
Удостоверившись, что все бойцы пришли в нужное расположение духа, я отправился решать последние организационные вопросы. У входа в зал стояли Танк, Серёга и Алина, которая о чем-то мило с ними беседовала, но, завидев меня, отошла в сторону и принялась разглядывать нечто очень интересное в глубине зала. «Детский сад, штаны на лямках», — усмехнулся я про себя.
— Танк, как у нас дела с охраной? — спросил я.
— Все нормально, — ответил Танк. — Зауровские быки, то есть, извиняюсь, ЧОПовцы на месте. Распределились по залу.
— Хорошо, — кивнул я, — а где сам Заур?
— Вот этого не знаю, — сказал Танк. — Я сколько ни
