— Настрой прибор на один час, вторая процедура сорок минут и мощность прибора 0,25 Ватта. Время есть, наблюдай. Это первый твой пациент, поздравляю.
Изгой вышел и подошел к привязанному инфицированному, который находился один в соседней комнате. Тот наблюдал за ним, скаля зубы и слабо подергиваясь, крепко зафиксированный ремнями. Огромный жилистый мужчина, на вид около сорока лет, он был образцом мощи и здоровья, заключенном в теле безумца.
— У тебя есть шанс. — Чуть прошептал 362 и подключил монстра к прибору очистки крови, настроив аппарат, как сказал ученый. Пока работал агрегат, он развез всех больных, проверив капельницы и сел напротив инфицированного, смотря, как отщелкивает таймер. Процедура почти заканчивалась и изгой перевел взгляд на инфицированного, застыв от увиденного и опустив папку. Остекленевшие глаза больного смотрели в потолок совершенно без эмоций и даже лицо разгладилось, больше не мучимое постоянной болью. Он посмотрел на приборы, сердце шло сплошной линией. Инфицированный только что умер легко и без мучений от разрыва сердца.
— Не переживай. — Киркин подошел к столу. — Он не выдержал. Было уже поздно. Но идея гениальна. Будем пробовать дальше, я уверен в успехе. Уже поздно, иди в свою комнату, завтра продолжим работать.
Он проснулся опять очень рано, как только начало светать и привычно вышел в коридор, снова отправляясь на работу. Пока 362 шел по длинному коридору он осознал, что ему нравится этот спокойный цикл жизни, в котором он отдыхал душой от той бойни, в которой побывал совершенно недавно.
Тем временем вокруг продолжалась суета жизни. Люди вывозили остатки оборудования и почти загрузили поезд. 362 прошел в лабораторию, но там было уже пусто. Видно за ночь люди все собрали и загрузили. Один из военных указал изгою на выход и тот отправился к перрону из пустой лаборатории. Киркин уже был там, наблюдая, как грузится поезд.
— Думал ты еще спишь. — Мысленно произнес он.
— Вы не спали всю ночь?
— Обстоятельства изменились. — Киркин повернулся к нему. — База переходит в военное положение и нам придется уезжать сегодня.
— Причина? — Спросил изгой.
— Нам их никогда не озвучивают. — Ответил Киркин. — Это игры людей. Иди лучше переоденься в рабочую форму и помогай с погрузкой, на данный момент ты лучше поработай руками, это тоже очень полезно.
Изгой больше ничего не стал спрашивать, переоделся и начал помогать с погрузкой, таская коробки. Они так грузились несколько часов и наконец, когда солнце окончательно поднялось над горизонтом поезд был загружен и грузовые вагоны в конце состава были закрыты. Весь народ без команды погрузился в поезд, 362 сел молча в вагон для изгоев, который находился перед грузовыми вагонами и поезд двинулся тут же в путь. Изгой сидел в вагоне с креслами, сев на то место, на котором ехал недавно, только на этот раз он был совсем один. Других изгоев не завели и поскольку поезд уже ехал, значит их и не заведут. Поскольку никого больше в вагоне не было и его никто не контролировал, он встал и подошел к окну, смотря на проносящийся мимо город. Очередное путешествие начиналось.
— Где все? — Мысленно спросил он у ученого.
— Ты можешь спокойно передвигаться по составу. Иди в начало поезда. — Послышался ответ ученого и снова наступила тишина.
362 оглянулся на этот унылый вагон, едва освещаемый единственной лампой и пошел на выход. Его путь лежал прямо через вагоны и он проходил через них, спокойно открывая двери и идя дальше, никем не задерживаемый. Первые три вагона на его пути были медицинские, полностью без перегородок, с расставленным оборудованием по бокам, креслами и пустыми койками посередине. Инфицированных тут тоже не было. Он шел мимо людей в медицинских одеждах из лаборатории, не обращающих на него внимания и занятых своими делами. Кто-то спал прямо на этих койках, кто-то работал за компьютерами, полностью погрузившись в тайны вируса. Другие проверяли что-то на бумагах и горячо обсуждали между собой результаты. Лаборатория продолжала работать, но не было ни одного подопытного материала под рукой. Где все инфицированные? Вокруг были только люди. Он зашел в следующий вагон через грохочущий переход, и оказался в вагоне, который был занят военными. Здесь тоже не было перегородок, только ящики вокруг, на которых и сидели штурмовики. Они проводили его спокойным взглядом и продолжили обсуждать свои житейские вопросы, не имеющие к нему никакого отношения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Дальше. — Раздался голос Киркина в голове и изгой направился на выход из вагона.
Открыв дверь он на секунду застыл перед открытой платформой, затем, взявшись за перила, закрыл дверь и запрыгнул на саму платформу. На этой платформе не было никого, кроме двух солдат охранения и двух грузовиков, закрепленных тросами. Изгой прошел мимо этих машин, касаясь рукой бортов и направился дальше, ища ученого. Он прошел еще две платформы, перепрыгивая между ними и добрался до крытого вагона с закрытой дверью. По запаху он ощутил, инфицированные находились внутри, крепко спящие под воздействием препаратов. В любом случае через вагон невозможно было пройти и изгой по лестнице поднялся наверх вагона, провожаемый взглядами военных. С верха вагона он оглянулся. Базы не было видно, как и не было видно конечного пункта и вокруг были только лес и иногда появлялись поля на горизонте. Это успокаивало и было сильное желание сидеть наверху этого вагона, любуясь видами, но нельзя исключать риск получить хороший удар низкой веткой, поэтому он постоял так немного, вдоволь насладившись видами и сполз на следующую платформу. На ней стоял Киркин, одетый в серо зеленый униформу, как у 362 и смотрел куда-то вдаль, скрестив руки на груди, видимо витая где-то далеко от этого состава.
— Красиво да. — Сказал он отстраненным голосом.
— Потрясающе. — Согласился изгой и встал с ним рядом, быстро оглянувшись вокруг.
На платформе не было людей, только два грузовика, окрашенных в зеленый цвет с фургонами для перевозки людей. Изгой смотрел на них, пытаясь понять, зачем столько техники на далекой базе. Затем он перевел взгляд на ученого, продолжающего молча смотреть на лес. Его глаза были сосредоточены и в них читалось невероятное напряжение. С ним что-то происходило в данный момент, и изгой не знал, что именно. Ученый был так погружен в себя, что 362 даже не ощущал его мысленно, хотя ученый стоял на расстоянии вытянутой руки. Они больше ничего не говорили друг другу, изгой не хотел ему мешать, поэтому они просто молчал и наслаждался видами. 362 так готов был стоять очень долго, случая равномерный стук колес по рельсам, но всегда что-нибудь происходит. Раздался едва различимый сквозь шум поезда вопль где-то впереди и 362 посмотрел туда. К поезду наперерез мчался инфицированный, размахивая руками и оглашая округу воплями. Бедные мученики. Он молча смотрел, как больной добежал до поезда аккурат у их платформы и вцепился в край, пытаясь забраться наверх. 362 оглянулся и увидел гвоздодер на бензобаке грузовика. Он спокойно взял его и подошел к краю, ударив наотмашь по появившейся голове. Инфицированный улетел вниз, даже не успев взвизгнуть. Изгой выкинул вслед ему гвоздодер и продолжил смотреть на труп, пока тот не исчез за поворотом.
— Я был таким же, когда меня нашли. — Киркин заговорил, вернувшись в себя и сел на ступень грузовика. — Безудержным монстром, охотившимся на людей. Но мне была уготована другая судьба.
Ученый замолчал, смотря сначала на изгоя, а затем себе под ноги, словно что-то вспоминая, но 362 успел заметить, что все напряжение в его глазах ушло и ощущение, что ученый рядом вернулось. Напавший инфицированный отвлек его и вернул в реальность.
— Все изгои прошли через это. — Сказал 362 и повернулся к ученому — Но каждый по-своему прожил тот момент.
— Как я прожил тот момент. — Пробормотал ученый и посмотрел на 362 широко раскрытыми глазами, полными ярости и страха одновременно. — Я помню. Помню, как каждый день своей жизни после.
