Сейчас она могла сказать, что, предлагая выйти за него замуж вместо Эстер, она едва ли приносила себя в жертву. С одной стороны, ей было жаль отца, но в то же время она не переставала задавать себе вопрос: пошла ли бы она с той же готовностью на брак с кем-либо другим?
Люсинде хотелось вновь увидеть того высокомерного незнакомца, еще раз заглянуть в его красивое разгневанное лицо. В тот момент она, конечно же, не понимала, что это любовь, и только сейчас она поняла, что с ней происходит.
Ее любовь, размышляла Люсинда, не похожа на сентиментальную привязанность Эстер к этому вялому и бесхарактерному Колину. Ее любовь не была подобна дружескому общению между Джо и остальными членами семьи Ната. Сердце подсказывало ей, что любовь — это буря, огонь, вихрь, который подхватит ее и принесет к радости и наслаждению, а может быть, и к страху. В своих девичьих мечтах она всегда видела Мужчину — и теперь она рядом с ним!
Остановившись на секунду на углу Беркли-стрит, Люсинда прикрыла руками глаза. Трудно было поверить, что ее сердце отдано полностью и безвозвратно.
И все же она знала — именно так и случилось. Теперь можно объяснить ее нетерпение, с которым она ждала возвращения лорда Меридана из имения, понятно, что придавало ей сил вынести боль и муку, когда с нее, как со змеи, сдирали загорелую кожу, почему она безропотно терпела многочасовые примерки у мадам Бертен, в то время как портнихи подгоняли по ней платья.
Все это было сделано не ради успеха в обществе, не из страха выглядеть просто и непривлекательно.
Причиной всему, как ни трудно было признать, было желание понравиться своему мужу.
Она вспомнила выражение крайнего изумления, когда в экстравагантной женщине в парке он узнал свою жену и как в его взгляде проскользнуло что-то похожее на восхищение, когда она вошла в комнату в вечернем туалете и сообщила ему, что приглашена на обед в Кларенс-хауз.
«Как же мне добиться его любви?» — спрашивала она себя.
Слава богу, он, по крайней мере, помнил о ее существовании. Нужно быть благодарной и за самую малость. А сегодня ей к тому же удалось избавиться от одной из его любовниц.
Сердце Люсинды забилось чаще при мысли, что она совершила ошибку. Ведь ее столь рискованный шаг был вызван сильнейшим любопытством и настоятельной потребностью узнать, что представляет собой женщина, сумевшая вызвать интерес, а может, даже завоевать сердце такого деятельного человека, как лорд Меридан. Обманув Хуаниту, вынудив ее отказаться от лорда Меридана, Люсинда не была уверена, что многого достигла.
Главной опасностью оставалась леди Деверо, только она занимала все мысли лорда Меридана. Люсинда поняла это в день свадьбы. Лорд Меридан и леди Деверо стояли рядом, Себастьян задержал взгляд на ее нежном, покрытом тонким румянцем лице. Люсинда почувствовала, что его приветствие было чуть-чуть более выразительным, чуть более утонченным, когда обращено оно было к леди Деверо.
«Я ненавижу ее!» — подумала Люсинда. Внезапно не испытанная ранее сильнейшая боль схватила сердце, и Люсинда едва смогла прошептать:
— Но ведь тебя я люблю… Я люблю тебя.
Не успела она позвонить, как лакей распахнул перед ней дверь. Она вошла в зал и увидела, что ее дожидается секретарь лорда Меридана. Это был тихий маленький человек средних лет, с пепельными волосами и одетый во все серое, настолько незаметный, что создавалось впечатление полного отсутствия характера. Но Люсинда уже знала, что это впечатление обманчиво.
С письмом в руке он направился к Люсинде. Приблизившись, он мягко произнес:
— Очень сожалею, что вынужден беспокоить вашу светлость, но только что посыльный принес письмо. Я полагал, что вы пожелаете прочитать его немедленно.
— Ну конечно, — улыбнулась в ответ Люсинда. — Как вы поживаете, мистер Грейстоун? Как всегда, много дел?
— Очень много работы, ваша светлость.
— Будем надеяться, что это письмо не добавит вам хлопот, — сказала Люсинда, вскрывая письмо.
Одного взгляда на почерк было достаточно, чтобы ее сердце учащенно забилось. Она узнала бы этот твердый мужской почерк из тысячи, хотя видела его только дважды: в письме, полученном ее отцом, и в метрической книге в день свадьбы.
Письмо было без обращения:
«Уезжая утром, я совершенно забыл, что сегодня в Опере премьера. В подобных случаях принято появляться в собственной ложе. Леди Деверо любезно согласилась быть нашей гостьей, и вы окажете мне огромную услугу, если пригласите еще человек семь на обед с тем, чтобы потом они сопровождали нас в» Ковент-Гарден «.
Надеюсь, я не причинил вам беспокойства, уведомив вас за столь короткий срок.
Себастьян».
Люсинда внимательно прочитала письмо и, взглянув на мистера Грейстоуна, улыбнулась.
— Мне очень жаль, но вам предстоит срочная работа, — сказала она. — Его светлость желает устроить обед на десять персон, а потом мы поедем в Оперу.
Он уже пригласил одного гостя — даму.
Мистер Грейстоун, подумала Люсинда, великолепный секретарь. Он помнил, кто радушно принимал у себя Люсинду, кто не пожелает ехать в Оперу и с кем можно сейчас быстро связаться, чтобы получить немедленный ответ.
Люсинда прошла в библиотеку и написала приглашения, а мистер Грейстоун, учитывавший все на свете, предложил ей написать еще два дополнительных приглашения на тот случай, если у кого-то сегодняшний вечер уже занят.
— Я буду держать эти два приглашения при себе, чтобы не беспокоить вашу светлость, когда вернется посыльный.
— Вы обо всем успеваете подумать, — сказала Люсинда. — Нам нужен еще мужчина — надеюсь, полковник Холстед будет свободен.
— Полковник всегда отменяет все назначенные встречи, когда он нужен его светлости, — просто сказал мистер Грейстоун.
— Да, конечно, — согласилась Люсинда. — Мне трудно представить, что бы мы без него делали. Надеюсь, ему нравится бывать в Опере!
Ирония судьбы: она только что вернулась от Хуаниты. Разве Люсинда могла предположить, что так скоро ей удастся увидеть спектакль с ее участием. Интересно, почувствует ли Хуанита, что они находятся среди зрителей!
Мистер Грейстоун ушел, и Люсинде захотелось взглянуть на себя в зеркало. Ей все еще трудно было привыкнуть к своему виду: волосы завиты и зачесаны высоко наверх, сверкающие бриллианты в ушах. Неужели эта белоснежная кожа может принадлежать ей?
— И все-таки я осталась прежней, — пробормотала она. — Я Люсинда, которую никто не любит и которая никому не нужна.
Ей показалось, что позади себя в зеркале она видит леди Деверо, ее глаза опушены темными ресницами, яркие губки слегка надуты.
— Неужели Себастьян действительно любит тебя? — обратилась Люсинда к призраку. — А ты-то его любишь? Или ты, как Хуанита, намереваешься вытащить из него все, что можно? Какова была бы твоя любовь, если бы он был беден, если бы он не был persona grata в Кларенс-хаузе, если бы ему не завидовал весь Лондон?
