думала, когда механически выуживала распухшие и закоченевшие тела шестируких мужчин, пострадавших при несчастном случае близ пятого спутника Пикса. Здесь раньше располагались лаборатории, а проживание обеспечивалось путём поддержания искусственной гравитации. Местные сотрудники Системной Полиции, с которыми работала Дени, сообщили, что закоротило управляющий модуль и вовремя не сработала сигнализация, заискрили провода, случился небольшой взрыв. Происходи всё на планете или спутнике с большей гравитацией — обошлось бы, а так купола, удерживающие воздушную смесь, в прямом смысле оторвались от поверхности. Часть персонала успела надеть кислородные маски и привязала себя к зданиям, но, к несчастью, у спутника отказала и удерживающая гравитационная подложка под фундаментами строений. Итог леди Дениз видела перед собой.
Все девяносто дней она переписывалась с командой, обменивалась короткими сообщениями со скучающими у входа в туннель Селвином и Аскеллом, время от времени списывалась с Ивом и даже пару раз интересовалась, как справляется с учёбой новая соседка, но больше всего ей писал несносный Хальгард Раадши-Харт. Даже не будучи физически рядом, он умудрялся по утрам пожелать ей хорошего настроения, а по вечерам уточнить, не нужна ли помощь, прислать сводку с метеопрогнозом или другую ерунду. Но больше всего ларк мучил её по ночам.
Стоило цваргине из аристократического рода закрыть глаза, как ей начинали сниться перевитые, словно канаты, тела, огромные сильные руки, умелые пальцы и фантастические глаза цвета папоротника с вертикальными зрачками. Хэл изводил её каждую ночь. Этот наглый нахрапистый ларк имел совесть приходить каждый раз, как она засыпала, и проделывать с ней такие вещи, о которых в приличном обществе не говорят. Он целовал её живот, скользил языком по чувствительным местам и настойчиво пронзал огромным органом. Сны смешивались с воспоминаниями, что придавало им неподдельную реалистичность. В испарине она просыпалась на мокрых простынях задолго до будильника, судорожно сжимая одеяло, глубоко дышала, чтобы успокоиться, и боялась ложиться вновь.
Дени чувствовала себя балансирующим на середине натянутого каната акробатом, который вот-вот оступится. Она отчаянно хотела прекратить общение с Хэлом, чтобы дать себе передышку, но отвечала, понимая, что это хоть как-то удерживает его, чтобы не вывалить всё на голову бедного Ива. Почему бедного? Да потому что менталитеты ларков и цваргов имели принципиально противоположные корни.
По меркам её расы, добрачные отношения ложились несмываемым позорным пятном на репутацию женщины, а у ларков, как сказал Хэл, «это же ханжество и абсурд — соединять судьбу и душу с тем, с кем ни разу не соединял тела». Если прилюдно станет известно, что у невесты была интимная связь, да ещё и с представителем другой расы, жениху придётся бросить Хальгарду вызов.
И словно Дени было мало свалившихся на неё проблем, вчера её отец господин Деро вынул половину веревок из каната для акробатики. Он попросил дочь назначить дату свадьбы. Цваргиня отчаянно кусала губы и думала, что же делать. Замуж её Ив вряд ли возьмёт: сомнительно, что их фарс дойдёт до такого, да и она не станет просить об одолжении, но договориться о липовой дате, скажем, лет через пять, чтобы Ив успел дослужиться до шаутбенахта, можно… Такую отсрочку и стремление мужчины получить более высокий чин, чтобы быть достойным жены, на Цварге поймут. Так у неё появится ещё пять лет свободы. Вот только как это всё объяснить Хэлу, чтобы он не взорвался от ярости и не наломал дров? А может, всё-таки стоит поговорить с Ивом ей самой и объяснить, насколько она близка с Хэлом?
«А что это изменит?» — тут же вставил внутренний голос. Знает Ив или нет — какая разница? Проблему-то это не решает. Хальгард как был ларком, так и останется…
Коммуникатор мигнул входящим сообщением, и девушка с усталым вздохом потянулась к нему. Неужели снова отец?
«Привет! Мы уже прилетели. В столовой сегодня потрясающий рататуй. Ты скоро?»
Леди Деро улыбнулась. Аскелл практически любой разговор мог свести к еде, сну или цифрам. Она глянула на табло, где отражалась информация по полёту, и набрала ответ:
«Ещё семь минут, и буду в шлюзе сектора С».
Через три минуты пришло ещё одно сообщение. Цваргиня потянулась к браслету, ожидая увидеть очередную хвалебную оду поварам Академии от одногруппника, но на этот раз сообщение заставилось её побледнеть.
***
Кристина Соколова
После неудачного похода в тренажёрный зал я вернулась в каюту, приняла душ и сделала уроки по астрономии и межгалактическому языку. Коммуникатор показывал, что в столовой полдник, и я даже раздумывала, а не сходить ли на него, но вспомнила, что Дени обещала вернуться именно сегодня. По соседке, пускай мы были знакомы всего ничего, я успела соскучиться, а потому переоделась в свежий комплект формы и села на узкий диванчик гостиной со справочником по флоре и фауне М-14 — после полёта натурально в жерло вулкана захотелось узнать о планете побольше. Не успела я прочесть и трёх страниц, как входная автоматическая дверь отъехала в сторону и на пороге появилась цваргиня. Высокая, чёрные волосы убраны в идеальную тугую косу, синяя форма подчёркивает подтянуто-мускулистую фигуру, вот только карие глаза тревожно блестят, и губы почему-то подрагивают.
Леди Деро бросила огромный рюкзак прямо на пол и вместо приветствий взволнованно спросила:
— Крис, как давно ты видела Ива и Хэла?
Глава 18. «Дружеский» поединок и его последствия
Кристина Соколова
Огромный зал с прозрачной стеной и бескрайним космосом мог бы поразить воображение, если бы я задержала взгляд на обстановке дольше чем на миллисекунду. Всё внимание было приковано к дерущейся паре, сверкающей алюминиево-титановыми доспехами. Жёсткие удары сыпались один за другим: я это не столько видела по смазанным движениям фигур, сколько по вмятинам на полу и стенах и трещине… в той самой стене-иллюминаторе.
Словно мы оказались во сне, как листы бумаги сминались расставленные то тут, то там пластиковые перегородки незамысловатого лабиринта, сделанного для тренировки управления экзоскелетами, бились шары-светильники, ломалась мебель, щепками и стружкой наполняя помещение. Лязганье и бряцанье металла перекрывало отдельные звуки и добавляло жути общей картине.
— Они же друг друга поубивают! — пробормотал белый как полотно Селвин.
— Или разобьют окончательно внешнюю стену, и умрём мы все, — добавил не менее напуганный Аскелл. Цвет его лица был ближе к пепельно-серому.
Бах! Бум!
Клубок сцепивших тел — загорелого и тёмно-фиолетового — впечатался с такой мощью в соседнюю стену, что на ней мгновенно образовалась паутина. Я даже представить себе опасалась, какой силы это был удар и что из внутренних органов могло пострадать у ларка
